Покончив с этим несложным делом, он обернулся. Ника все еще стояла на пороге, озираясь по сторонам, и вид у нее был какой-то потерянный, словно она никак не могла взять в толк, каким ветром ее занесло в эту затхлую нору. Строго говоря, Юрий и сам это не очень-то понимал. Ему вдруг пришло в голову, что за неделю вполне можно было бы смотаться в какой-нибудь Египет, окунуться в теплое море и полюбоваться на пирамиды. И что с того, что он уже бывал в Египте и не получил от поездки никакого удовольствия? В тот раз он летал в Египет один, а теперь с ним была Ника, и это все меняло самым решительным образом. Да что там говорить! Как ни крути, а номер в самом дешевом туристическом отеле наверняка выглядел бы получше, чем вот эта провонявшая грязными носками командировочных и челноков сырая берлога…

Юрий посмотрел на шаткую, рассохшуюся, явно очень скрипучую кровать, вспомнил дежурную по этажу, скучавшую за своим столиком в конце коридора, метрах в десяти от двери номера, и понял, что никакой любви у них с Никой сегодня ночью не будет. Ника продолжала стоять в дверях прихожей, с каким-то болезненным изумлением разглядывая висевшую на стене репродукцию Левитана под засиженным мухами стеклом.

— Да, — сказал Юрий, — это не «Хилтон»… До меня только сейчас дошло, что можно было бы махнуть куда-нибудь к морю. В Египет, например, или хотя бы в Турцию… Или в Таиланд.

— Но это же, наверное, очень дорого, — рассеянно, явно думая о чем-то другом, откликнулась Ника.

Филатов открыл рот, чтобы возразить, но Ника не дала ему заговорить.

— Хочу танцевать, — неожиданно объявила она. Задумчивость слетела с нее, как снег с потревоженной еловой ветки, и Юрий снова увидел ее улыбку — веселую, задорную; а сейчас еще и слегка вызывающую: дескать, ну, господин ухажер, что ты на это ответишь?

Ответить на это было непросто. Честно говоря, Юрий как-то позабыл, что на свете бывает такое развлечение, как танцы, и что молодые девушки это развлечение, как правило, очень любят. Сам-то он не танцевал, пожалуй, со времени выпускного вечера в военном училище, да и тогда великим танцором его назвать было нельзя. У него возникло сильнейшее желание уклониться от танцев, сославшись на свою хромоту, но это получилось бы, мягко говоря, некрасиво: Ника, конечно, приняла бы отказ, тем более что профессия обязывала ее относиться к таким вещам с пониманием и сочувствием, но вечер, и без того не слишком удачный, был бы испорчен окончательно.

— Танцевать так танцевать, — сказал Юрий, постаравшись, чтобы это прозвучало не слишком обреченно. — Только имей в виду, что танцор из меня… В общем, танцевать в обнимку со шкафом, наверное, приятнее. Во всяком случае, проще.

— Подумаешь, удивил, — легкомысленно сказала Ника. — В наше время, если хочешь знать, очень трудно найти мужчину, танцевать с которым легко и приятно. — Она бросила на него лукавый взгляд. — И вообще, чего ты испугался? Здешний ресторан — это тебе не московский ночной клуб, тут особого умения не требуется. Заодно и поужинаем.

— Да, — сказал Юрий. — В самом деле, не в номере же нам весь вечер сидеть.

На мгновение Ника едва заметно помрачнела, а потом снова улыбнулась.