Мне еще хотелось записать рассказ Димы Королева, который уже дважды ездил к Дому Советов, раздавал там спецвыпуск «Русского пульса» с рассказом о Товариществе Станислава Гагарина, рекламную листовку «Волшебная страна Папы Стива», наблюдал за теми, кто собрался на берегу Москвы-реки, а потом сообщал мне, каковы дух и настроение у находившихся там патриотов.

Доклады Дмитрия были оптимистичными, сам он искренне переживал случившееся, и вкупе с тем, что говорил с экрана Невзоров, это вселяло надежду.

Вещий Олег…

Именно на этих, теперь уже явно символических словах оборвался мой рассказ о встрече с русским великим князем, когда он предложил мне пройти в кустовскую хату и соорудить там по чашке чая.

«Далось им словечко соорудить, — насмешливо подумал я. — Оно характерно для лексики Папы Стива, но почему-то понравилось моим удивительным пришельцам…»

Соорудив с помощью мгновенно закипающего электрочайника Гены Кустова чаю, я принялся потчевать князя Олега душистым мёдом, который впервые в этом году накачал из собственных ульев мой зять — доцент Харьковского путевого института.

— Хорош медок, — нахваливал Вещий Олег. — Истинно русская еда, когда, значит, свежий хлеб со свежим мёдом…

Я смотрел на легендарного князя и думал о нем, собирателе земли русской, не находил внешнего сходства с товарищем Сталиным, но чувствовал в них духовных близнецов-братьев.

— Ну-ну, — сказал мне вдруг мой знаменитый гость и, хитро улыбаясь, заговорщицки подмигнул, — валяйте, Папа Стив, валяйте… Читателя вы ошарашить не боитесь, и это превосходно, Мастер! Тогда и напишите: князь Олег и товарищ Сталин — аристократы духа. И окажетесь правы. Истинный аристократизм именно в этом, в богатстве духовном, в идейном, если хотите. Наделить наследников таким могучим содержанием государственного духа, чтобы хватило его на тысячу лет, если не больше… Вот что!

— Вы сумели свершить такое! Но как это получилось у вас, князь? — просто сказал я.

Младший брат Рюрика открыто и доверчиво улыбнулся и напомнил мне ликом Валерия Гукова, доброго моего знакомца по Свердловску, только покряжистее был мой предок, могутнее, что ли…

— Частью по трезвому размышлению после чтения книг по античной истории, а читал я много, вызывая недоумение у моих в массе неграмотных, хотя и зело боевых соратников, — ответил после некоторой паузы князь Олег. — И, наверное, по наитию, руководствуясь, что называется, шестым или седьмым чувством державного свойства.

«Недаром тебя называли Вещим, — подумал Станислав Гагарин. — Ты предвидел, что строишь Великую Русь, возводишь ее на тысячу лет, и потому так заботился о том, чтобы уложить серьезный для подобного здания фундамент…»

— Знаете, Папа Стив, нынешние мои и ваши соотечественники закопались в куче ими же самими придуманных измов и не видят за деревьями леса, — запив ложку меда чаем, проговорил неторопливо и степенно основатель Русского государства. — А ларчик открывается архипросто, Станислав Семенович… В геополитическом пространстве России всегда играл, играет и будет играть определяющую роль — вплоть до Страшного Суда! — русо-славянский этнос. Разумеется, русский этногенез, развитие русской нации, тесно связан и с друга ми народами, в первую очередь с евразийскими этносами, с их верованиями, традициями, бытом и культурой. Разве мало в нас от половецкого или, скажем, татарского, финно-угорского, например?

— Хватает, — согласился я с князем. — Есть даже и принесенное монголами китайское слово из трех букв…

— Вот именно, — усмехнулся Олег.