Эти слова напечатаны на стр. 309 романа «Вторжение». Значит, когда я работал над этим сочинением, то думал про Александра Филипповича. Теперь он герой «Страшного Суда». Равно как и Суворов с Чингиз-ханом, Наполеоном, Гитлером.

Суворов — только полководец. Другие — строители империй. Олег, например. Его обязательно введу с «Суд».

Уютно ли будет завоевателям жить на мирной планете? Не станут ли тосковать по грому пушек и крикам ура? Новый роман, черт его бери, постоянно подбрасывает неожиданные вопросы.

26 апреля, понедельник.

06-00. Уже час сижу за письменным столом, но к роману не приступал — читал «Народную монархию» Ивана Лукьяновича Солоневича. Завлекательная книга!

На сон грядущий перечитывал «Хулио Хуренито» Эренбурга, язвительный текст которого служит мне приправой к тому вареву, которое бурлит сейчас во мне, не желая пока ясно и просто укладываться в стройную и простую концепцию нового романа.

Словом, говоря образно, «Страшный Суд» пока не вытанцовывается.

Конечно, определенная ясность имеется.

Гражданская война в России, великие завоеватели прошлого — Александр, Олег, Чингиз-хан, Суворов, Наполеон, Гитлер и, конечно, товарищ Сталин. Новая великолепная семерка!

Затем — Мировая война и Конец Света.

Тут все ясно. А вот как быть дальше — не знаю. Поначалу мне нравилась идея переселения на другую планету, презентованную нам Зодчими Мира.

Симпатичная была мысль о том, что не всех туда переселят. Вот отсюда и Страшный Суд. Но по какому принципу отбирать претендентов в новый, так сказать, рай?

Начитавшись Солоневича и обидевшись за соотечественников, я решил переселить только русских. Ну их всех на фуй, тех, с которыми нам приходилось уживаться тысячи лет!

Но тогда с кем мы будем соседничать в новой квартире? Ведь она уже не будет больше коммунальной…

Словом, уперся я в то, что всегда называлось утопией. А когда не знаешь, чем завершить сочинение, трудно писать первые главы.

Но попробую. Решение придет в процессе работы.

Пока же я на 31-й странице. Начало главы третьей, которая называется «Убийство русского народа». Речь пойдет о попытках изменения менталитета, образа нашего мышления, изменения личности, что есть самое настоящее убийство.

И надо в бытовой жизни становиться фаталистом. Уж очень близко к сердцу принимаю я любую фуйню, которую подсовывают нам из телевизионного ящика.

Надо больше работать, в этом спасение от ломехузов.

06-30. Идея Ланщикова писать друг другу письма мне по душе. Так и создадим мы, забавляясь, эпистолярный роман. Мне кажется, что затея может оказаться весьма интересной. Но надо уже собираться на работу, а третья глава не начата.

Даешь «Страшный Суд»!

06-50. Писать пока не писал, но сочинил забавный план главы третьей. Сегодня в ЦДЛ я встречусь с самим собой, прибывшим из апреля 1968 года. Очень закрученная штукенция! Мне даже самому понравилось…

Во время двухнедельных скитаний по чужой Москве Гагарин читает газеты, восстанавливает минувшие события по материалам в Ленинке… И приходит к выводу о существовании заговора с целью убийства народа.

Он, прибывший из прошлого, быстрее разобрался, нежели мои современники. Тут есть над чем поразмыслить… Вроде неплохой я вывернул поворот. Некая новая и оригинальная струя. Во всяком случае, «Страшный Суд» уже отличается от «Вечного Жида» и, естественно, от «Вторжения». И этот роман куда как сложнее, нежели первые два.

Что, впрочем, так и должно быть! Да, придуманный мною только что поворот мне по сердцу.