Лучше жить без сральни, но собственным умом, нежели иметь автоматический унитаз в цивилизованном бараке для восточных рабочих.

А про теорию отчуждения вам известно, судари и товарищи?!

18-45. Дождь принимался поливать юсовский сад-огород и днем тоже, абрикосы я собирал вообще под проливным дождем. Но что может быть приятнее сбора урожая, хотя и не ты, как в моем случае, его вырастил…

Приехали хозяева и внучонок мой Лева раньше обычного, потому я почти ничего нового не написал. Начал, правда, главу таджикистанскую, начал с рассуждения о том, что пейзаж на войне вовсе иная штучка, нежели то, что мы в это понятие вкладываем в нормальной жизни.

Эту главу я буду перебивать поездкой в Москву, буду раздваиваться: то я в поезде, то на Памире. Здесь же налет на поезд, схватка с бандитом, прыжок под откос, и последняя фраза главы: «Вишню жалко».

Сейчас я в квартире Юсовых на улице 50 лет Октября. Лева построил из кубиков дом, очень своеобразной конструкции. Приходит ко мне в кухню и говорит: «Была война, и дом разрушили, разбили…»

— А я как раз, Лева, про войну роман пишу, — сказал я внуку.

— Про мою войну? — спросил Лев Николаевич.

Поезд отходил в 20–30. Завтра днем я буду в Москве.

Настроение бодрое, неплохо поработал, от пуза поел фруктов, помолчал в одиночестве, читал умные книги, наблюдал за любопытным человеком, моим сватом.

Весьма доволен, что был сдержанным, не дал себя завести. Значит, характер мой некоим образом переменился. Не результат ли это врастания в собственную философию порядка?

31 июля, суббота.

10-41. Поезд Саратов-Москва замер на некоем полустанке. Через два с половиной часа должны быть на месте.

План, дальнейшего повествования план нужен!

Главу эту добиваю и перехожу к любви Стаса и Веры. Попутно дела в Товариществе. Анализ реальных событий и расстановку сил в мире параллельном. На все это осталось у меня менее двухсот моих страниц.

Ближе к пятисотой я добью первую книгу и оставлю на «Конец Света» не более трехсот страниц.

Странное ощущение. С одной стороны, мне хочется написать побыстрее этот роман, с другой — он меня тяготит. А все уже написанное кажется скучным. Перечитать перепечатанные страницы разом?

Итак, любовь моих молодых героев. Попытка переворота, именно попытка — в Москве.

Перенести центр восстания в Рязань, в училище десантных войска. Генерал Сокол.

Бои во Владивостоке. Приморская мафия стакнулась с японцами и янки.

Образование фронтов Гражданской войны.

Приволжское правительство в Нижнем Новгороде.

Горская республика в Моздоке.

Епона мать! Рука сопротивляется таким планам, душа кровью обливается даже над сочинительскими придумками.

Не хочу писать о подобном безобразии — вот и все! А тут еще и сбываются почти все мои предсказания едва ли не тютелька в тютельку… А что делать?

III. ОСКОЛКИ СОЧИНИТЕЛЬСКОЙ РАДУГИ

Алоис — отец, Клара — мать Гитлера.

Попистолить! Нормальное мужское желание…

Аполлон Кузьмин считает, как правило, этносы древности сохранялись до тех пор, пока их цементировала религия.

А что мы имеем сейчас?

Природный коллективизм русских людей — как высший нравственный критерий бытия. Политеизм древних славян вовсе не случаен, между прочим…

Мы просто обязаны противопоставить его индивидуализму, точнее, злостному эгоизму западных бездуховных рабов Капитала.

Эврика! В романе «Страшный Суд» роль проводника, гида, учителя будет выполнять Адольф Гитлер, как аналог Хулио Хуренито.

Именно Адольф — ключевая фигура, особенно в первой части — «Гитлер в нашем доме».