Тут я вспомнил о том, что Гитлер воевал с безукоризненными арийцами Британских островов, англо-саксами Соединенных Штатов, оккупировал Данию и Норвегию, населенные потомками викингов, и дружил с якобы выморочным племенем Аппенинского полуострова, вовсе не арийцем Франко и уже совсем желтыми в расовом отношении самураями Тихого океана.

Вспомнились мне и встречи с ветеранами вермахта в Германии, когда я специально приехал туда, чтобы проверить себя: такими были немцы в сорок втором году, какими описал их в романе «Мясной Бор», или иными.

Немцы оказались именно такими, и тогда я окончательно понял, что и мы, и гансы оказались болванами, которых третья сила столкнула лбами в кровавой грандиозной заварушке.

— Вы правы, Папа Стив, — вздохнул, прочитав мои мысли, Адольф Алоисович. — Именно третью силу пытались одолеть и ваш покорный, раскаявшийся на Том Свете, слуга, и друг мой Иосиф Сталин. Какая жалость, что мы не сумели с ним объединиться! Нас постоянно ссорили и обстоятельства, и агенты ломехузов, и партийные условности, которых мы, генсеки, не сумели, увы, преодолеть.

Раздоры, раздоры, раздоры… Религиозные, политические, национальные! Разве не пытался я их преодолеть!? Но в униженной национальной Германии крайне необходимо было вернуть немцам их гордость…

— Кто вернет прежнюю гордость русским? — обращаясь в пространство, спросил я.

— Во всяком случае не новый Баха Улла, учением которого вы так заинтересовались, — усмехнулся фюрер. — Мирза Хусейн Али мечтал превратить мир в единую семью… Красивая утопия, дружище! Вспомните хотя бы собственный опыт… Вы не сумели сплотить в семью даже карликовую фирму при Литературном фонде…

«Пусть не тот гордится, кто любит свою страну, но будет славен тот, кто любит весь род человеческий», — говорит пророк бахаистов.

Сейчас вам, русским, это не подходит. Возлюбите вы тех, кто затеял перестройку, тех, кто безнаказанно грабит Россию, тех, чья предательская по отношению к народу политика привела уже к сокращению численности русских людей, и от вас, как от наивных и одемокраченных козлов, останутся ножки да рожки.

Хотите совет? Немедленно изымите из ваших душ чувство интернационализма! Думайте только о себе, о русских, с собственных национальных интересах… О гуманитарной помощи в рамках благотворительности в пользу неблагодарных младших братьев вспомните лишь тогда, когда разбогатеете сами.

Разумный эгоизм — вот что!

Заметив на лице моем неуверенную улыбку, Адольф Алоисович безнадежно махнул.

— Знаю вас, русских… В минуту негодования по поводу незаслуженных оскорблений ваших соотечественников на Кавказе, в Казахстане или в какой-нибудь занюханной Риге и ныне чухонском Ревеле, вы можете скрипнуть зубами и сказать: «Отвалите от нас навсегда!» Но уже завтра отойдете душой и погоните в Ближнее Зарубежье эшелоны с хлебом Саратова, нефтью Тюмени и стальным прокатом из Нижнего Тагила.

Неисправимые добряки и оптимисты! Но может быть именно за это вас, русских, любят Зодчие Мира и трезвая, пусть и меньшая, часть человечества.

Завершая разговор о Баха Улле, Гитлер сказал:

— У каждого пророка есть собственная, отличная от других миссия, присущий только ему образ. И все они вместе олицетворяют тождество учения о Добре, с ними появлялись они в мире по воле Великого Зодчего.

Учения и творения, с которыми приходят к людям посланники, различны и ограничены человеческими возможностями. Ни Будда, ни Иисус, ни Иосиф Сталин, ни я, наконец, фюрер партии, народа и государства, не были сверхсуществами. Но каждому из нас были даны присущий нам образ, особая миссия, надлежащее откровение и определенные границы.

Помните, как сказано в Коране?

«…Некоторым из них мы дали преимущество перед другими: в числе их были такие, с которыми Бог говорил, а некоторых Он возвел на высшие ступени».