Волк был как волк, но я вдруг почувствовал, что сейчас он не ко времени заговорит по-человечьи.

Ситуация осложнялась тем, что следом за мною поднимался на полонину генерал Иван Мотринец. Михалыч нагнулся к придорожному откосу и щипал цветочки горного чабреца, который рос здесь в изобилии, и волка пока генерал не заметил.

Тем временем, волк, которому Мотринец не был виден тоже, раскрыл весьма авторитетную пасть, украшенную внушительными клыками, и отчетливо, вежливо и с достоинством произнес:

— Рад вас приветствовать в Карпатах, товарищ письменник!

— Здоровеньки булы, — отозвался я чуточку растерянным, но достаточно бодрым тоном. — Не ведаю, як вас кличут, пан волк…

— Разрешите представиться, — вытянулся по стойке «смирно» серый. — Оберштурмбанфюрер Эрвин Вольф, личный адъютант партайгеноссе фюрера!

Мне явственно представилось при этом, как щелкнули каблуки начищенных сапог, хотя щелкать моему собеседнику было, разумеется, нечем.

— Интересно познакомиться, — искренне сказал я.

Об Иване Мотринце, естественно, никем не предупрежденном, я вовсе не подумал.

— Имею для вас конфиденциальную информацию, — продолжил тем временем оберштурмбанфюрер Вольф. — Прошу следовать за мною!

С этими словами, четко зафиксированными в моем сознании, серый легко прыгнул через придорожную канаву и скрылся в кустах.

И тут приблизился генерал с пучком чабреца в руке.

— Какие проблемы, Станислав Семенович? — спросил он.

— Волк, — односложно ответил я, прикидывая, как мне развивать события дальше, и с напряжением выжидая, что оберштурмбанфюрер, не дождавшись меня, вот-вот вынырнет из кустов.

— Где? — хватко спросил Мотринец.

— На дороге, — ответил я, хотя на дороге никого уже не было.

И в этот момент Эрвин Вольф тем же легким прыжком обозначил собственное присутствие в реальном мире.

— Твою мать, — процедил сквозь зубы Иван Михаилович. — Пистолет оставил в хате!

— И слава Богу, — отозвался серый.

Слышал его, разумеется, я один.

Эрвин Вольф переместился, не ворочая шеей, как и положено волку, вправо и влево, осматриваясь и, видимо, прикидывая, что ему надлежит предпринять в неадекватных условиях.

— Спускаемся в деревню, Станислав Семенович, — предложил не допускающим возражения тоном генерал Мотринец, не отводя при этом глаз от оберштурмбанфюрера Эрвина Вольфа — видать, гипнотизировал его на собственный, милицейский манер.

— Хорошо, — передал мне телепатически адъютант фюрера, — исчезаю… Я найду способ увидеться с вами, партайгеноссе! Готовьтесь к серьезным испытаниям… За вами началась охота!

И Эрвин Вольф, мотнув нам сверху вниз клыкастой мордой, изящным пируэтом крутнулся на дороге и прыгнул в кусты.

После беседы со Збигневом Бжезинским в Яремче, мы втроём — Сталин, Гитлер и Станислав Гагарин — покинули виллу и направились к милицейскому жигулю, который столь фантастическим образом примчал меня в бывшую Станиславскую область из Трускавца.

Я глянул на собственные часы: на них так и значилось без пятнадцати двенадцать.

— Товарищ Гитлер останется пока в Карпатах, понимаешь, — сказал Иосиф Виссарионович. — Я просил его присмотреть за вами, Папа Стив. А товарищ Сталин последует, понимаешь, за паном профессором в Вашингтон. Посмотрю, как он будет внимать нашим советам и здравому смыслу. Увидимся уже в России, понимаешь…

Лейтенант выскочил из автомобиля и стал подле, открыв для меня правую заднюю дверцу.