— Понимаю, шериф, — ответила Сара. — И еще раз прошу прощения за свое легкомыслие. Когда решу уехать в следующий раз, обещаю, что предупрежу Эбби.

Сара проводила шерифа, повернулась и оказалась лицом к лицу с Моди, подозрительно глядевшей на нее. Моди стояла, подбоченясь и сузив глаза. И снова Сара поразилась ее сходству с Олимпией Фонтэн.

— Вас еще что-нибудь интересует? — спросила Сара.

— Да, я должна сказать, — Моди нахмурилась еще больше, — что никак не ожидала от вас такого безответственного поведения, мисс Дженнингс. Исчезнуть, ничего не сообщив никому! Ведь даже м-р Болдуин, и тот ничего не знал!

— О, Боже мой! Неужели вы и м-ра Болдуина посвятили в это?

— Разумеется.

Сара сдерживалась изо всех сил. Конечно, ее поступок говорит о невнимании к окружающим, но ведь она несколько раз извинилась, и поведение Моди, это разнюхивание просто невыносимы.

— Не стоит воображать, что со мной что-то случилось просто потому, что я уехала на несколько дней, — сдержанно сказала она. — Я свободна в своих поступках, мисс Вильсон, и вполне могу сама о себе позаботиться.

— Ну, знаете! — надменно заявила та, — очевидно, мое беспокойство не так понято. До завтра. Я приеду работать со счетами.

Глядя, как она уходит, подняв плечи, Сара вздохнула. Конечно, она поступила плохо, но Моди обладает удивительной способностью раздражать ее.

Сара пошла в спальню и позвонила м-ру Болдуину, сообщив ему, что все в порядке. Почувствовав, что задыхается в этом доме, что нужно найти спокойное место, где можно подумать, разобраться во всем, что произошло, она взяла сумочку со стола у двери и прошла в кухню.

— Эбби, я проедусь. И не волнуйтесь — я обязательно вернусь к завтраку.

— Да, мэм, — отозвалась Эбби, стоя у мойки.

Молодая женщина вышла через переднюю дверь и подошла к навесу для машин. Она отперла свой «мустанг» и опустила верх. Затем выехала на Речную дорогу и поехала в северном направлении, к старому дому, следуя изгибам реки. День был холодноватый и бодрящий, ветер раздувал волосы, придорожные деревья пылали всеми красками осени. Но сейчас она не замечала великолепия природы.

Вскоре показался дом. Оставив машину под деревьями, Сара пошла туда. Она села на пенек и тоскливо уставилась на серый дом. Что происходило с ней в эти дни? Сошла ли она с ума? Не случился ли с ней опять нервный срыв? Или она так глубоко погрузилась в медитацию, что увидела всю историю этого дома в галлюцинациях?

Но как же тогда объяснить, что прошло десять дней? И опять же, откуда эта старинная одежда, в которой она вернулась в настоящее?

Она покачала головой. Нет. Это не сон и не галлюцинации; все слишком реально. Дэмьен слишком реален, и ее чувство к нему. Как ни странно, но единственное осмысленное объяснение — что она действительно переместилась в прошлое и полюбила человека, живущего в прошлом веке.

Но как могла она туда переместиться, а потом вернуться обратно? Раздумывая над этой тайной, она решила, что это как-то связано с медитацией. А вернуться обратно она смогла, конечно, при помощи той вибрации, которую ощущала у наружных стен дома. Пока она была внутри, все было в порядке, даже когда она выходила в садик, который тоже был частью дома. Но как только она вышла через парадную дверь, она тут же оказалась выброшенной в настоящее.