— А какие ценности, — спросил он, — какая философия у того века, где ты живешь? Как мыслят люди XX века?

Сара собралась с мыслями.

— Мы по-прежнему религиозны, но мораль в наше время стала гораздо свободней. Ты живешь в разгар того периода, который впоследствии станет называться Викторианский. Но в последнее десятилетие вашего века — его называли «веселые девяностые», в «бурные двадцатые», во время двух мировых войн суматохи, суеты и техники стало еще больше. Люди в наш век больше поглощены собой, о вежливости, о помощи ближним, о спасении души мало кто думает. Конечно, существуют силы, желающие все это изменить; многие призывают покончить с существующим порядком вещей. Но я не уверена, что у всех таких бунтовщиков чистые руки. Есть и другие — например, хиппи, — которые пытаются жить совершенно вне общества, устраивают свои коммуны. — Она неуверенно улыбнулась. — Не думаю, что тебе понравилось бы в этом веке.

— Полагаю, что нет.

— Конечно, не все переменилось к худшему. Техника создает множество удобств. В наше время появилась возможность бороться с голодом и эпидемиями. Огромные достижения есть в области гражданских прав и прав женщины. Например, в Соединенных Штатах женщины получили право голоса в 1920 году.

— Прекрасное решение.

— Да? — со смехом спросила Сара.

Дэмьен то и дело удивлял ее современностью мышления.

— А как насчет отношений между мужчинами и женщинами?

— Ну, равенства стало немного больше. Женщины работают наравне с мужчинами. Есть прогресс и в области уничтожения двойной морали.

— Двойной морали?

Сара рассмеялась.

— Тебе должно быть хорошо известно о двойной морали. Ведь она пришла к нам из твоего времени.

— Вот как? — нахмурился он, — Объясни, будь добра.

— Двойная мораль — это традиционное ошибочное мировоззрение мужчин. Согласно ему, до вступления в брак у мужчин есть право предаваться своим буйным страстям, но женщина должна прийти к брачному ложу девственной.

Теперь и Дэмьен усмехнулся.

— Ах да, понимаю, о чем ты. А эта двойная мораль — все еще часть мировоззрения твоих современников-мужчин?

— В большинстве случаев, да, — призналась Сара, — но и это меняется. Например, если женщина отдается мужчине, которого она любит, ее больше не называют автоматически шлюхой.

— Это правильно.

— Правильно? — спросила недоверчиво Сара.

Он встал и сказал откровенно:

— Я считаю, что если мужчина требует чистоты от своей невесты, у нее есть право требовать того же от него.

Сара только и могла, что покачать головой.

— Дэмьен, ты меня изумил. Если бы ты жил в мое время, тебя считали бы свободомыслящим.

— Неужели? — улыбнулся он. — Я терпеть не могу искусственных ограничений, существующих в том обществе, в котором я живу.

Она кивнула с горечью.

— Но у общества, в котором живу я, есть другие проблемы. Мне в XX веке всегда было как-то не по себе. Постоянно казалось, что мое место где-то в другом веке.

Он глубоко заглянул ей в глаза.

— Мы с тобой оба чужие в своем времени, да?

— У нас есть мы с тобой, — прошептала она.

— Да, — пробормотал он и нагнулся, чтобы поцеловать ее.

— Мы нашли свое место во времени вместе. А это — все, моя любимая.