Дэмьен положил пальцы на ее губы.

— Т-с-с. Все в порядке. Ничего не нужно объяснять. Это не имеет значения.

— Ты уверен?

Он кивнул.

— Пусть эта ночь будет началом всего. Что было с каждым из нас раньше — все бессмысленно.

— Да! — Она обвила руками его шею, и слезы радости наполнили ее глаза. Тихим, задыхающимся голосом она добавила: — С ним я никогда не чувствовала того, что с тобой. Ни один мужчина не волновал меня так, как ты.

Он погладил ее по щеке.

— Значит, эта ночь будет для тебя первой, да, любимая?

— Да!

Дэмьен склонился над ней и поцеловал, проникнув языком в самую глубину ее рта. Сара застонала невнятно и вернула ему поцелуй. Жар струился по ее венам, желание и любовь наполняли сердце и душу.

Дэмьен ласкал ее, изучая так неторопливо и подробно, что она почувствовала — раньше ее никто не любил. Бесконечно осторожно вынул он шпильки из ее волос, целуя тяжелые шелковистые пряди и вдыхая их сладостный запах. Он провел языком по мочке ее уха, по шее, по щеке и подбородку. У Сары мурашки побежали по коже, она замотала головой, не в силах выносить сладкую муку. Дэмьен улыбнулся и взял ее за подбородок, повторив дразнящим, горячим языком возбуждающий танец, на этот раз на ее губах, а потом его язык проскользнул между ними и стал пробовать сладость ее рта. Со стоном Сара запустила пальцы в его волосы и прижала его губы к своим. Она вся трепетала от желания; никогда раньше она не знала такого жаркого, дикого желания. Он оторвался от ее губ и посмотрел ей в глаза.

— Вот будет чудесно, если сегодня ночью мы зачнем дитя — дитя нашей любви! Ты хочешь ребенка от меня?

— О да. Очень хочу!

— Это дитя будет связующим звеном между нашими мирами.

— Надеюсь, что так. Люби меня! Прошу, люби меня сейчас же!

Ее страстность вызвала у него улыбку, но он не стал спешить, а расстегнул пуговки до самого низа. И только тогда его пальцы скользнули под платье, отодвинули сорочку и стали ласкать ее груди. Сара вздрагивала и задыхалась, соски ее отвердели и поднялись.

— Дэмьен, я так хочу тебя, мне больно.

Но он привел ее в отчаянье, потому что его губы снова прижались к её губам. Она чувствовала на лице его горячее дыхание, его глаза пламенели страстью.

— Давай подождем, пока мы оба не сможем выносить это, пока мы оба не начнем умирать от желания. Давай смаковать каждый миг.

— Я уже сейчас не могу вынести.

От его слов она совсем ослабела, а боль внутри превратилась в жгучую жажду. Она поцеловала его с отчаянной страстью, прижавшись к пуговицам на его рубашке. Она просунула руки под рубашку, ощутила жар его кожи, жесткие волосы. Как хочется ощутить их на своей нежной груди! Он отпрянул, удивленно глядя на нее, и она подумала, что он, вероятно, не привык, чтобы женщина вела себя так распущенно.

— Ты не хочешь, чтобы я тебя трогала? — спросила она еле слышно.

— О нет, очень хочу, любовь моя, — ухмыльнулся он, — просто к этому нужно привыкнуть.

Сара придвинулась к нему и прижалась губами к его голым соскам, теребя их языком. Она обрадовалась его стону, дрожи, обрадовалась, что он запустил руки ей в волосы.

— Значит, эта ночь будет первой в твоей жизни, милый? — прошептала она.

— Да, — ответил он хрипло. — Эта ночь будет первой в твоей и в моей жизни.

Позже она сказала:

— Я должна идти.

— Нет, — ответил он, сплетя ее пальцы со своими.

— Но если я останусь здесь до утра…

— Я женюсь на тебе, — ответил он просто.