Мария прыснула.

Эддингтон присел напротив нее.

– Исчезновение свидетеля против Сент-Джона ускорило его освобождение. Секретная служба подозревает, что в исчезновении свидетеля виновен сам Сент-Джон, но я думаю, что это был кто-то из секретной службы. Этот свидетель слишком хорошо охранялся. Сент-Джон, конечно, многое может, но даже его возможности небезграничны.

– Если секретная служба подозревает Сент-Джона, могу я предположить, что вы остались в единственном числе, подозревая другого агента?

– Вам следовало бы поменьше беспокоиться о моих интересах, лучше позаботьтесь о своих собственных.

– Да что вы говорите?

– Вы могли использовать… друга из секретной службы. А я мог использовать друга Сент-Джона. Это делает нас уникально полезными друг другу.

– Вы хотите использовать меня, чтобы я выведывала информацию у Сент-Джона? – спросила она недоверчиво. – Вы, наверное, шутите?

– В настоящее время вы и Сент-Джон занимаете первые места в списке наиболее тщательно изучаемых преступников секретной службы: вы по подозрению в убийстве двух ценных агентов, а пират – за целый букет самых разнообразных прегрешений.

Мария не понимала, чего ей больше хочется – смеяться или плакать. Как она могла дойти до жизни такой? Что бы подумали о ней родители, узнав, как низко она пала?

Эддингтон нагнулся к ней, сложив руки на коленях:

– Уэлтон устроил оба ваших замужества, а после смерти ваших мужей его доходы существенно увеличились. Ваш отчим поспешил представить мне вас после того, как я навел о нем справки прошлым вечером. Уэлтон имеет к вам чисто корыстный интерес. Верьте мне.

– И все же я не могу взять в толк: вам-то лично какое до этого дело?

– Знаете, что я думаю? – произнес Эддингтон мягко. – Мне кажется, что у Уэлтона есть что-то, что он использует против вас, нечто, чем он вас шантажирует, чтобы добиться вашего сотрудничества. А я могу освободить вас от него. Я не жду, что вы поможете мне совсем уж бескорыстно, не получив ничего взамен.

– Но почему я? – настороженно спросила Мария, рассеянно поглаживая руками в перчатках края своего домино. – Что такое я совершила, чтобы заслужить подобное унижение?

Эддингтон немного помолчал.

– Выясните, что произошло со свидетелем, и я освобожу вас как от секретной службы, так и от Уэлтона.

– А может, у меня душа чернее смертного греха и я продам информацию о вашем любопытстве как раз тем, кого вы ищете? – Иногда ей действительно хотелось, чтобы у нее не было души. Ее жизнь протекала бы гораздо легче, если бы она была столь же бессовестной, как те люди, которые использовали ее.

– Это риск, на который я готов пойти. – Эддингтон выждал мгновение, а затем встал на ноги и протянул ей руку. – Обдумайте все. Я нанесу вам визит завтра, словно пылкий воздыхатель, и вы сможете дать мне ответ.

Мария отрешенно протянула ему руку.

– Милорд, – сдержанно приветствовал Кристофер. – Леди Уинтер, позвольте представить вам лорда Седжуика. Милорд, несравненная леди Уинтер.

Анджелика присела в глубоком реверансе. Седжуик ответил низким поклоном.

– Рад с вами познакомиться, – сказал виконт. – Прошу простить меня за недавнюю оплошность.

Кристофер на мгновение замер. Какую еще оплошность тот совершил?

– Пожалуйста, простите меня, – продолжил Седжуик, когда Анджелика ничего не сказала в ответ.

Сохраняя спокойствие, Кристофер поднес палец к губам жестом, призывавшим хранить молчание.

– Леди Уинтер хранит инкогнито сегодняшним вечером, милорд.