Поток проклятий, которыми разразился Сент-Джон, вызвал мрачную улыбку на лице Марии. Она почти возненавидела себя за то, что ее так сильно расстроил факт, что пират пришел с другой женщиной, и она удовлетворилась маленькой победой, не позволив ему объясниться. То, с какой нежностью Кристофер склонялся над стройной фигурой в серебристом платье, говорило о нежных чувствах и напомнило Марии последний визит пирата в ее дом. Тогда он проявлял такие же нежные чувства к ней, хотя его поцелуи отнюдь не отличались целомудренностью.

– Не потрудишься объяснить мне, что происходит? – попросил Саймон, внимательно рассматривая ее.

Мария изложила события по порядку.

– Боже милостивый! – воскликнул Саймон, когда она замолчала. – Как же все-таки странно, что ты оказалась замешанной в эту историю с Эддингтоном!

– А разве вся моя жизнь не оказалась цепью несчастных событий и совпадений? – Закрыв глаза, Мария откинула голову на спинку кушетки.

– А разве поведение Седжуика не кажется странным и загадочным?

– Попробуй-ка пойми его. Он подошел ко мне, словно мы уже где-то встречались, хотя я уверена, что мы никогда не были знакомы. Может, он принял меня за спутницу Сент-Джона? Похоже также, что его не слишком удивило, что среди гостей оказался пират. Очень все это странно.

– Я разузнаю все об этих пэрах, – сказал Саймон и после напряженной паузы тихо произнес: – Предложение Эддингтона, если оно искренне, может оказаться для нас просто находкой, моя дорогая.

– Как я могу безоглядно доверять ему? Эддингтону нужны две вещи – поймать Сент-Джона и узнать имя убийцы, виновного в смерти Дэйтона и Уинтера. Он очень амбициозен. Представляешь, какой удачей обернется все это для него, если он еще и меня поймает на этой сделке, а?

Саймон топнул сапогом.

– Согласен. У меня такое ощущение, словно ловушка захлопывается над тобой, а я ничего не могу поделать.

Мария чувствовала то же самое.

Поездка в Мейфер оказалась утомительной и долгой, и после вечерних нагрузок рана разболелась и мучила ее. Истерзанная смутными мыслями и охваченная смятением, она безуспешно пыталась восстановить душевное равновесие. Еще и еще раз ей напоминали, что она была лишь пешкой в чужой игре и ценили не саму леди Уинтер, а лишь выгоду, которую она могла принести. Но Мария знала, что в один прекрасный день она избавится от всех этих людей, которые эксплуатируют ее. Они с Амелией уедут, убегут, начнут все сначала, обретут счастье.

Когда они добрались до дома, Саймон помог ей подняться по лестнице. Он отпустил Сару, предпочтя сам раздеть Марию; его большие руки работали нежно и мягко, словно чувствуя боль, которая пронизывала каждую клеточку ее тела. Он осторожно уложил Марию в постель, затем переодел ее, с тревогой бормоча себе под нос что-то о свежих пятнах крови на ее платье.

– Хорошо хоть рана чистая, – прошептала она, с облегчением закрывая глаза и укладываясь на подложенные подушки.

– На вот, прими это.

Он поднес ложку к ее губам, она сделала несколько глотков опиумной настойки, а затем быстро прополоскала горло чистой водой. И вот уже настойка производит должный эффект, и боль, которая так мучила ее, стихает.

– Как ты теперь себя чувствуешь, моя любовь? – Пальцы Саймона мягко скользнули по ее бровям, остановившись на висках.

– Благодаря тебе лучше. – Слова Марии сливались вместе, тихо переходя в нежное мурлыканье; губы Саймона коснулись ее рта. Она глубоко вдохнула родной запах его кожи. Рука нашла его руку и несильно сжала ее.

– А теперь отдыхай, – шепнул он, – скорей выздоравливай. Ты нужна мне здоровой.

Мария кивнула и тихо уснула.