Не знаю, что на него подействовало — то ли медведь, то ли моя привлекательная внешность, то ли этот дядечка — последний бойскаут и ему положено каждый день совершать хотя бы один благородный поступок, во всяком случае, он очень быстро и совершенно бесплатно довез меня до «Олимпии».

Сад «Олимпия» на Московском проспекте — крошечный зеленый оазис в этом пыльном и душном центральном районе. Сюда сползаются в хорошую погоду молодые мамы с колясками, пенсионеры, владельцы собак из окрестных домов. Собаки радостно носятся по дорожкам, дети в упоении копаются в грязном песке, пенсионеры, в зависимости от пола, сплетничают или играют в домино.

Я выскочила из «Жигулей» перед входом в сад, поблагодарила бескорыстного водителя, свернула в правую аллею и медленно пошла по ней, вглядываясь в людей на скамейках.

Только теперь я осознала всю нелепость своего поведения. Зачем я сюда приехала по просьбе совершенно незнакомого человека? Этот мужик — явно со странностями, если ему вдруг срочно понадобился игрушечный медведь и он называет это делом жизни и смерти...

Кстати, я осознала еще одну вещь. С этим самым медведем что-то было явно не так. Он, конечно, был очень симпатичный, но для своего размера казался чересчур тяжелым.

Я не успела додумать эту мысль, потому что дошла почти до конца аллеи. По крайней мере, я поравнялась с последней скамейкой и увидела сидящего на ней человека. Это был мужчина лет тридцати пяти, очень коротко стриженный, с густыми, сросшимися на переносице бровями. Он сидел, слегка откинувшись на спинку скамьи, полуприкрыв глаза, и никак не реагировал на мое появление. Больше того, он совершенно ни на что не реагировал. Я заметила, что на его щеку села муха, но мужик даже не шелохнулся, чтобы ее согнать.

— Эй! — окликнула я его. — Я пришла! Тебе нужен этот медведь?

Он не пошевелился. Он даже не открыл глаза.

Я не сомневалась, что это именно он, тот, кто двадцать минут назад звонил в Оксанину квартиру. Во всяком случае, никого, кроме него, на этой скамье не было. Что он, заснул, что ли?

И тут я заметила у него на шее, чуть выше ворота черной футболки, маленькое ровное отверстие.

Мне стало страшно. Я попятилась, почему-то спрятав игрушечного медведя за спину. Наверно, я решила, что медведю рано видеть такие вещи. Хотя я и сама такое видела только в кино, во всяких боевиках и детективах. Честно говоря, до сих пор я не верила, что такое бывает в нашей обыкновенной жизни...

Вокруг все было как обычно — дети, собаки, старики, и лишь эта скамейка была словно окружена стеклянной стеной, за которую не проникали звуки и краски окружающего мира.

Я еще попятилась. Проще, конечно, было бы броситься отсюда бегом, но для этого мне пришлось бы повернуться спиной к человеку на скамейке, к человеку с неживыми, полузакрытыми глазами и страшной дыркой на шее, а это просто невозможно.

И вдруг в мой замерший, стеклянный мир ворвался резкий, оглушительный звук — треск, грохот, рычание... раньше, чем я поняла, что это за звук, ко мне по садовой дорожке подлетело рокочущее, огнедышащее чудовище, оказавшееся мощным мотоциклом. Мотоциклист, облаченный в черный кожаный костюм и сверкающий зеркальный шлем, из-за которого он казался инопланетянином, схватил меня за талию, посадил на сиденье позади себя, мотоцикл рыкнул, развернулся и помчался прочь, вызвав панику среди мамаш и пенсионеров и бурное оживление среди детей и собак.

Круглоголовое создание полуобернулось, и из-под шлема раздался глухой голос:

— Держись!

Он мог бы этого и не говорить: я и так вцепилась изо всех сил в его кожаные бока, чтобы не слететь с мотоцикла. От страха я забыла все — и собственные невзгоды, и лицо мертвого человека на скамейке, я думала только, как бы не сорваться с летящего по пустой улице мотоцикла. Он сделал несколько головокружительных виражей, вылетел на набережную Обводного канала, проскочил среди зажатых в многочасовой пробке машин, снова свернул в тихий переулок, резко накренился, так что я едва не коснулась ногой тротуара, ворвался в тихий маленький двор и встал как вкопанный.