Изменить размер шрифта - +
Только мертвый он: уже коченеть начал.

— Только не хватало убийства в моем околотке. И где мне прикажешь душегубов искать? Это ты, Федулов, недоглядел.

— Ну, моей вины тут не видать. Я накануне вечером обход делал. Никаких мертвых тел у ворот не было. Это когда вконец стемнело, произошло происшествие. Никак не раньше.

— Ладно, сейчас оденусь — и посмотрим. Пока шум не поднимай. Может быть, проспится сердечный.

— Разве я мертвяка от живого не отличу? Уж какой год дворником служу. Всякого нагляделся. Да и господин солидный, а не бродяга беспаспортный.

— Ну, пойдем посмотрим на твою находку. Будь она неладна! — Осмотрев труп, Петров горестно вздохнул: — Да, без сыскной части не обойтись. Ступай в околоток. Пусть ищеек вызывают. А я посторожу место происшествия.

Как только дворник скрылся за поворотом, Петров поспешно вскрыл саквояж и, увидев пачки банкнот, схватил две из них и воровато засунул в карман. Но, спохватившись, вернул одну из пачек обратно. «Если деньги в банке получены накануне, то им точный счет имеется. И много брать нельзя. А одну пачку господин вполне мог перед смертью прогулять с веселыми девицами. Надо еще и карманы мертвеца проверить. В случае чего скажу, что паспорт искал, хотел личность установить».

Петров стал ловко обыскивать одежду жертвы и внезапно нащупал во внутреннем кармане пиджака выпуклый твердый предмет. Достав сафьяновую коробочку, поспешно спрятал ее в карман. «Ну вот, и еще Господь ниспослал мне подарочек. А то какой год не имею прибавки и получаю шестьсот рублей в месяц. А вот и паспорт нашелся. Оказывается, к нам немец Шмидт из Риги умирать пожаловал. Одно хорошо, что деньги в саквояже не тронуты. Лихие люди бы и копейки не оставили».

Петров положил паспорт на место и стал ходить вокруг тела, словно он к трупу и не прикасался. Вскоре появились сыскные чины и приступили к осмотру. Стоя чуть в стороне, околоточный надзиратель наблюдал, как фотографируют тело и ищут следы преступников. Отозвав в сторону судебного врача, он угрожающе предупредил:

— Слушай, Антон Михайлович, я не хочу нераскрытое убийство в околотке иметь. Следов побоев на трупе нет, и деньги целы. Так что определи причиной смерти разрыв сердца. А я навсегда забуду о гибели на прошлой неделе мещанки Гавриловой от учиненного тобою нелегального аборта. Тебя такой обмен устроит?

— Да, вполне. Смотри, Петров, ты слово дал.

— Сдержу, не волнуйся. А ты правильно бумагу составь, по всей форме. Ну а я пока выясню, как этот бедняга сюда забрел.

Первым делом Петров забежал к себе домой. Закрыв дверь в комнату, пересчитал присвоенные деньги, а затем открыл сафьяновую коробочку. Увидев золотую брошь с драгоценными камнями, Петров радостно захлопнул футляр и поспешил спрятать его за икону. «В отпуск поеду к брату в Крым. Он на таможне служит, с богатым людьми знается и подыщет мне подходящего покупателя. Но сейчас пока надо поспешить к начальству. А то еще заподозрят неладное».

Выслушав доклад, пристав с подозрением спросил:

— Деньги в саквояже пересчитывал?

— Никак нет. Я в него и не заглядывал до прибытия сыщиков.

— Молодец, службу правильно понимаешь. Дело-то оказалось обыденное. Эскулап наш определил: сердце у пожилого господина не выдержало. Так что его деньги мы сочтем и вернем семье в сохранности. А на тебя я направлю представление о повышении денежного разряда. Все, ступай, можешь не благодарить.

Петров вышел на улицу, вытирая со лба струйки пота. «Вроде бы обошлось. Интересно, сколько старый хрен возьмет себе из саквояжа? Хотя это не моего ума дело. Мне и так задарма достались пачка банкнот и ценная брошь. Так что и я не внакладе».

Вскоре Петров увез брошь в Крым и продал ее промышленнику из Сибири.

Быстрый переход