— Я выпишу пропуск, свидание — полчаса. Это рядом, у нас тут все близко. Но один личный вопрос можно?

— Пожалуйста.

— Борис Евгеньевич, я, извините за прямоту, терпеть не могу москвичей. Но вы мне нравитесь. Притворяетесь?

— Нет, Вадим Леонидович. Скажу честно — я не очень дорожил своей женой, знаете, соблазнов много… и оказался на краю пропасти. И, как ваши казаки, понял, что воевать со своей второй половиной — без толку. Теперь исполняю все ее желания. И знаете, я счастлив, черт побери!

Полковник вскочил с кресла, хлопнул Барсукова по плечу:

— А жена-то нашенская, левобережная? Борис Евгеньевич, вы первый москвич, которого я зауважал. Честное слово.

— Вадим Леонидович, — сказал Барсуков, поднимаясь на ноги, — а вы первый мент, с которым мне приятно говорить.

Они обнялись, так, в обнимку, подошли к столу хозяина кабинета. Он сел в свое кресло, выписал пропуск в КПЗ на двух баб, или дам, как говорят в Москве, не важно. Главное в другом — он уважал этого москвича и понимал его.

Все ж мы были когда-то молодыми.

Глава 25

Они сидели в джипе, на заднем сиденье, напряженно ожидая, чем закончатся переговоры Барсукова с главным милицейским начальником района. Барсуков сам был за рулем, Саша гнал машину рекордными темпами, приехал уставший, и его уложили спать в кухне. Чуть сзади стояла «десятка» Саманты с двумя крепкими парнями, Игорем и Семеном, в дороге они сменяли друг друга за рулем и могли выспаться. Теперь чувствовали себя вполне нормально. Перед отъездом Саманта оформила доверенность на обоих парней и попросила Барсукова, чтобы они ехали на ее машине.

Она задержится в станице, да и Валентина, наверное, им понадобится машина. Барсуков мрачно усмехнулся, догадываясь, что может потерять свою лучшую телохранительницу, но ее просьбу выполнил.

— Я не очень верю, что Борис Евгеньевич добьется разрешения на свидание, — с волнением сказала Саманта.

— Добьется, не сомневайся. Для меня точно, а вот для тебя… Думаю, Боря и этот вопрос урегулирует.

— Александру Ильиничну к сыну не пустили… А она была у самого главного начальства.

— Она ничего не дала начальству, а Боря даст. И куда они денутся? — уверенно сказала Валентина.

— Ох, Валь, мне бы твою уверенность. Так хочется увидеться с Максом, прямо… сама не знаю, как сказать.

— Неужто он у тебя был первым?

— Да.

— Ну, мать, ты даешь! В твои-то годы! Теперь понимаю тебя, даже… немного завидую.

— Чему, Валя? Максим-то в тюрьме!

— Да вызволим мы его, с Бориными возможностями… Ты знаешь, почему начальник принял Борю? Ему приказали из Краснодара. И теперь он понимает, что за человек с ним разговаривает. Но правда, насчет тебя может заартачиться, тут закон на его стороне. Но я думаю, Боря решит все проблемы.

— Если он и тут все может, нужно было Александру Ильиничну с собой взять. Она очень переживает…

— Нет, Саманта, это уже лишнее. Мать, детей, они тоже переживают… Ты пойми, что дело серьезное. Человек обвиняется в убийстве. И не кого-то там, а главного бизнесмена Левобережной. Это тебе не фунт изюма!

Саманта кивнула в ответ, тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Неужели она сегодня увидит Максима? А что скажет ему? Да это понятно, скажет, что любит и будет жить с его детьми, заботиться о них до того времени, когда его оправдают. А он? Что он скажет ей?

Да кто ж это знает? Может сказать — решил, что она ему не нужна.