«Так вот, москвичи, никто вас сюда не звал, не просил вмешиваться, приперлись — пеняйте на себя!»

Карякин быстро набрал номер мобильника Резо.

— Ты как?

— Нормально, остановился у Влада. К Барсукову приехала подмога, джип и «десятка» с двумя бугаями московскими.

— Давай домой, Резо, — сказал Карякин. — Опять-таки домой, понял, да?

— Все понял, — мрачно сказал Резо.

Карякин положил трубку на аппарат. «Давай домой» — означало устранение московской сучки. «Опять-таки домой» — устранение москвича со всеми его родственниками. Шум, конечно, поднимется нешуточный, а он тут ни при чем. Он даже знать не желает ничего о них!

Резо справится, у него в подчинении пять опытных бойцов, а у них есть даже гранатомет «Муха». А потом тихо смоются из Левобережной, растворятся в Плавнинске и других окрестных станицах, на сей момент все продумано. И если спросит Резо такой вот Петрунин: «Где был?» Скажет: «С девушкой был». И девушка скажет: «Он со мной сидел в ресторане». И официант скажет: «Да, сидел с девушкой, даже поругался с ней». И свидетели скажут: «Видели, ругался с девушкой».

Все продумано. Не он объявил войну, ему объявили. А он обязан ответить. Ну и ответит! «Тебе что-то мерещится в Левобережной, московская сучка? Ну так это последнее, что было приятное в твоей жизни!»

Барсуков приветливо улыбнулся секретарше, представился, она тут же вскочила со стула, вежливым жестом показывая, что начальник ждет, хотела дверь открыть, но Барсуков стремительно вошел в кабинет начальника районного УВД. Седой коренастый полковник встал из-за стола, протянул руку.

— Борис Евгеньевич? Очень приятно, так сказать, что известные люди бывают в наших краях. Левенко Вадим Леонидович.

— Взаимно, Вадим Леонидович. Насчет моей известности вы преувеличиваете. Я не артист, не певец, скромный бизнесмен.

Полковник хитро усмехнулся: мол, знаем мы, какой ты скромный!

— Присаживайтесь, Борис Евгеньевич, говорить «садитесь» в этом кабинете не принято.

— Тут и «присаживайтесь» не очень-то весело звучит, — в тон ему ответил Барсуков.

Сел в кресло у стены, закинул ногу на ногу, полковник сел в кресло рядом с ним, выжидающе глядя на гостя. Московский бизнесмен! Казино у него там, рестораны, девочки… Бандюга самый настоящий, но сумел, сумел примазаться к власти. А что ж тут странного? Все жить хотят, московские чины тоже на одну зарплату не живут. Как и тут. Мелких бандюг прищучиваешь, а самый крупняк не достать. Они ж теперь все легальные бизнесмены, спонсоры, меценаты. То организуют, сё, хорошие, в общем, мать их за ногу!

— Наверное, догадываетесь, зачем я приехал к вам? — спросил Барсуков, доставая пачку «Кэмела» и протягивая ее хозяину кабинета.

— Спасибо, не курю. Догадываюсь, но вы скажите все, как есть. В нашем деле главное ясность.

Барсуков и сам не стал курить, сунул пачку в карман пиджака.

— По обвинению в убийстве задержан директор левобережной школы Романов. Моя жена адвокат и хотела бы представлять его интересы… надеюсь, до суда дело не дойдет. Она была одноклассницей Романова и считает это своим долгом. Более того, буду с вами предельно откровенен. Моя телохранительница, кстати, профессионал высокого класса…

— Слыхал. Уж если она Гену на гравий уложила, значит, та еще баба. — Заметив недоуменный взгляд гостя, Левенко пояснил: — Гена — водитель покойного Паши Лугового, здоровенный мужик.