— Может, и не успеет, — понимающе усмехнулся парень. — И у тебя, значит, сразу двое? Симпатичные ребята.

Саша познакомился с Настей и Антоном, уважительно пожал детям руки.

— Садитесь в машину, ребята, — сказала Саманта. — На заднее сиденье.

— А я хочу впереди, тетя Саманта, — попросила Настя.

— Хорошо, только мы как следует пристегнемся.

— Неужто и вправду решила остаться в деревне, Самик? Ты же коренная москвичка, горожанка. Не понимаю.

— Саш, это станица, а не деревня. Знаешь, наверное, в прошлой жизни я была казачкой, мне тут жутко нравится.

Саманта села в машину, проверила, хорошо ли пристегнулась Настя, подтянула ремень безопасности, завела двигатель. И уже выехала на проезжую часть улицы, когда к машине, размахивая руками, бросился Саша. Саманта остановилась, опустила боковое стекло.

— Ребятки, вам нравится Саманта? — спросил Саша, просовывая голову в салон.

— Да, — сказала Настя. — Очень.

Антон согласно кивнул.

— Тогда не понимаю, что же вы обращаетесь к ней как к продавщице в магазине? Какая она вам «тетя»? А ну скажите прямо: «Саманта, прокати нас с ветерком!»

Дети уставились на Саманту. Она улыбнулась, махнула рукой: дескать, валяйте!

— Саманта! Прокати нас с ветерком! — крикнули хором.

А Настя еще и обняла девушку. Саша довольно усмехнулся, отошел от машины и долго махал им вслед. Как женщину он почти не воспринимал Саманту, относился к ней как к надежному другу, напарнику, который всегда прикроет, поможет и в критической ситуации, и в бытовых вопросах, пользуясь тем, что босс уважал ее. И опять-таки не как женщину. Но сейчас, увидев ее с детьми, как она улыбается, понял вдруг, что Саманта — симпатичная девчонка, черт побери! И досадно стало. В Москву приезжают тысячи и тысячи всяких разных, а коренная москвичка, классная девчонка, решила уехать в эту, как ее… станицу!

Саманта осторожно вела машину, боль в боку чувствовалась при резких движениях, а с ней ехали дети. Засядько предлагал машину и даже Ткачука в качестве шофера, но она отказалась. И вообще, говорила с ментами холодно. Идиоты! Они что же, использовали ее и детей в качестве приманки? Если планировали спецоперацию, могли бы хоть предупредить! До сих пор мурашки по спине бегали, когда вспоминала липкие пальцы бандита, его вонючее дыхание и острие ножа под лопаткой. Вот ведь парадокс!

Хорошо, что он решил ее полапать перед тем, как убить, но как же противно было чувствовать его грязные пальцы!..

Без двадцати восемь она остановила машину у железных ворот районной КПЗ. Несмотря на раннее утро и почти бессонную ночь, ее ждал Проханцев. Он открыл дверцу, любезно подал руку, помогая Саманте выйти из машины.

— Еще раз извините, Саманта, — сказал он. — Мы думали, вы поднимете шум, начнете стрелять, и тогда мы резко блокируем бандюков. Но вы…

Ей очень хотелось послать следователя куда подальше, и не из-за себя, а потому что Максима посадил, но сдержалась. Лучше, если он останется виноватым, а не злым, ей все-таки жить здесь и, возможно, работать в контакте с правоохранительными органами.

— Проехали, Михаил, — сказала она. — Я не в обиде.

Проханцев не стал томить ее долгим ожиданием, махнул рукой, и через пять минут из ворот вышел Романов. Саманта подтолкнула детей к отцу. Они подбежали, обняли отца, а потом взяли его за руки и подвели к Саманте. Поставили его перед ней. Проханцев извинился перед Романовым и тут же ушел, а директор школы восхищенно сказал:

— Ты такая красивая, Саманта… я полночи думал о тебе, и чем больше думал, тем…

— Ой, что ты говоришь… Я так ужасно выгляжу, — смущенно сказала Саманта.