— А если очень хочется, а? Максим Игоревич…

— Все, мне пора в школу, извини, Зина, и так засиделся тут с тобой. Не бери дурного в голову.

— Почему, Максим Игоревич? Я же готова на все… за просто так. Ну, могу только убираться у вас. Я что, такая уж страшная, что ли?

— Нет, Зина, ты красавица. Но не для меня. Понимаешь, что это значит?

— А то нет?

— Ну все, пока.

— Максим Игоревич, а может, вы передумаете?

— Если это случится, ты, Зина, узнаешь первой.

— Ой как мне хочется это узнать! Максим Игоревич…

— Пока, Зина, спасибо за компанию. Чай тебе понравился?

— Ой, да все мне у вас нравится… Можно, еще как-нибудь загляну?

— Конечно, Зина, конечно.

Он говорил это уже в пятый или шестой раз, точно не помнил. Симпатичная девушка, но… Нет.

Когда Зина ушла, Романов вытянул ноги, заложил руки за голову. Вспомнил жену, он ее любил ведь! Двое детей, а она…

Как это возможно?

— Ира, что за чушь ты несешь? Пожалуйста, успокойся, подумай о том, что говоришь.

— Уже сто раз подумала. Макс, я больше не могу жить в этой дыре, с дебильным мужем, который получает гроши. С этими свиньями… Я не могу, все, хватит! Как ты не понимаешь этого? У меня есть человек, который обеспечит нормальную жизнь в Краснодаре.

— Человек… Ирина, как ты можешь?! У нас дети…

— Ты замечательный отец, Макс, с тобой они будут в порядке. А я не могу больше, правда, не могу-у…

— Не плачь, Ира. Но мы ведь можем…

— Ничего-о ты не можешь! Учитель несчастный! Я же говорила, нужно остаться в Краснодаре, а ты что сделал для этого? Ничего! Поедем в Левобережную!..

— Ира, все не так уж плохо. У нас тут есть дом, дедушка завещал, есть… да все у нас есть! Ира, я прощу тебе любую глупость, только не делай еще больших глупостей, пожалуйста. И забудем этот разговор.

— Отстань, Макс… Отста-а-ань! Все, я уезжаю! Детям ничего не говори сейчас, потом как-нибудь объяснишь…

— Ира, ты делаешь страшную ошибку.

— Да-а?! А когда выходила за тебя, когда согласилась поехать в эту жуткую дыру — не делала?! Я больше не могу так, Ма-а-акс! Я просто устала от этого!

— Это серьезно?

— Да! Я не могу-у больше, не могу!

Романов тяжело вздохнул и пошел в дом за своим дипломатом. Он отказывал себе во всем, стараясь угодить жене, оправдать ее надежды. Но этого было мало, и она в конце концов ушла. Что тут скажешь? Да ничего. Был бы он Луговым, обеспечил бы Ирине и «мерседес», и норковую шубу, и поездки в Турцию. Но он был учителем в школе и думал, что главное — это любовь и любимый человек рядом. А все остальное приложится. Выходит, ошибался. В данном конкретном случае. Но слава Богу, у него остались дети. Они рядом, они его любят, и он готов ради них на все. И значит, можно жить.

Ирина уже приезжала из Краснодара и несколько раз звонила, спрашивала, как дети. Он давал им трубку, Антон говорил холодно и неохотно, а Настюшка вообще отказалась разговаривать с матерью.

Чего звонила, у нее там проблемы возникли, в Краснодаре? Хочет обратно?

Обратной дороги в любви нет, это он решил четко после ухода Ирины. И быть не может!

Романов взял свой дипломат и неторопливо зашагал к школе. Спешить было некуда, начальство не опаздывает, а всего лишь задерживается.