Романов взял свой дипломат и неторопливо зашагал к школе. Спешить было некуда, начальство не опаздывает, а всего лишь задерживается.

Между тем Луговой устал сидеть в туалете и смотреть в щель. Ничего интересного для себя он так и не увидел, дальше наблюдать за двором просто мочи не было. Павел Иванович выскочил из туалета и помчался к своей машине. Решил для себя — поручит секретарше выяснить, на работе директор школы или как.

Все просто и понятно. Водитель Гена встретил его ироничной усмешкой:

— Ну что, Павел Иванович, выследили?

— Заткнись, придурок! — рявкнул Луговой. — Не твоего ума дело, понял?! Давай вперед, на работу!

«Мерседес» стремительно сорвался с места. Гена понял, что переборщил с иронией, и старался исправиться. Не хотелось, чтобы хозяин, раздосадованный своими проблемами, уволил его. А проблемы-то дурацкие! Приревновал жену к директору школы! Да тот вообще мужик не от мира сего, его бабы не интересуют. Сам знает, сколько красивых телок пытались понравиться директору школы, да все без толку! А Луговой думал, что он запал на его престарелую жену? Дурак, да и только. Но разве можно это сказать? А вот подумать можно, кто же запретит думать как хочется? Даже Луговой это не может.

Глава 5

Давно стемнело, но джип упрямо мчался по влажному шоссе.

Саманта выдерживала ритм, заданный Барсуковым. Километров восемьсот отмахали за день. Пару раз останавливались заправиться и перекусить, а потом Саманта снова гнала машину вперед, прямо робот какой-то!

— Долго еще ехать? — спросила Валентина. — Я уже спать хочу.

— Минут десять подожди, Валя, подъезжаем к Глазову, там есть гостиница, переночуем, — спокойно ответила Саманта.

Вела машину она и вправду великолепно. Валентина поначалу нервничала — баба за рулем! Пристегнулась ремнем безопасности, внимательно смотрела на дорогу. Но Саманта была безупречна, после второй дозаправки Валентина и о ремне безопасности позабыла. Только смотрела в окно на унылые пейзажи новой России.

Грустное это зрелище. Совсем не то, что видится из окна машины в Москве…

— Ты и водитель, и штурман. Карту изучила?

— Конечно. Борис Евгеньевич башку оторвет, если заплутаем и не успеем завтра к вечеру приехать. Да он правильно все рассчитал, глупо останавливаться на ночлег за сто или пятьдесят километров от твоей Левобережной.

Саманта обращалась к боссу на вы, а к жене босса на ты, Валентина сама так хотела.

— А если в гостинице мест свободных не будет?

— Думаешь, там слет передовых пенсионеров? Больше некому занимать гостиницу в этой дыре.

Валентина усмехнулась. Бойкая девка, эта Саманта, за словом в карман не лезет. Это хорошо, в Левобережной быстро освоится, на Кубани уважают таких.

Барсуков уже дважды звонил жене на мобильник, спрашивал, где едут, как едут, говорил, что волнуется. Может, и волновался днем, а сейчас, наверное, забавляется с одной из своих шлюшек.

Не исключено, что прямо в их спальне… Да и черт с ним! После той ночи, когда закатила мужу скандал, какая-то пустота воцарилась в груди. Ни обиды, ни злости, полное равнодушие. И понимание того, что нужно как-то решать эту проблему, но как? Ни одной толковой мысли в голове.

— Валь, вот и Глазов, — сказала Саманта. — Как завалимся в номер, сразу спать. Ты, наверное, устала? Я-то человек тренированный, а тебе с непривычки трудно, наверное.

— На поезде нужно было ехать. Сели бы в двухместное купе и покатили до Кавказской. А там — на такси.

— Нет, Борис Евгеньевич правильно все решил. Прикинь, заявишься в станицу на классной тачке, народ ахнет.