Валентина не очень любила и умела петь, однако старалась, не переставая удивляться, глядя на мужа. Светлана пела громче всех, а он наклонился к девочке и негромким голосом подпевал ей. Так здорово у них получалось, что даже старики стали петь тише, с улыбкой поглядывая на внучку и зятя.

Только Саманта слушала музыку и нестройное пение, поджав губы, а потом тяжело вздохнула, встала из-за стола, торопливо извинилась и выбежала из кухни.

— Что с ней? — спросил Барсуков, когда песня кончилась.

— Устала, наверное, — сказала Валентина. — В Краснодар за вами ездила, встала рано, маме помогала… Не будем доставать Саманту, пусть отдохнет.

Барсуков не поверил жене. Саманта устала? Быть такого не может, он это точно знал. Но выяснять, в чем тут дело, не стал. Вечер и вправду получился приятным, зачем же портить его лишними вопросами? Они спели еще несколько песен, и Валентина, сославшись на усталость, решила идти спать. Чувствовала, что муж хочет сказать ей что-то важное, уже не терпелось услышать.

— Светочку мы берем к себе, — сказала догадливая Ирина Васильевна. — У нас есть диванчик, на него и уложим нашу внученьку. Пойдем, девочка, уложим тебя спать. Папа с мамой устали, пусть и они тоже отдохнут.

— Я так объелась, бабуля… Ладно, пошли.

Барсуков обнял Валентину, а она его, и вместе они направились в ее комнату.

Глава 18

— Все, Боря, все… — прошептала Валентина. — Ох, ты был таким… я уж и забыла про это…

— Да перестань, Валя.

— Что с тобой случилось? Я не узнаю своего мужа.

Барсуков долго молчал, вытянувшись на тесном диване…

Одному было бы тесно, а вдвоем с Валентиной — нет, вот ведь парадокс!

— Валюш, я иногда совершал… скажем так, глупые поступки. Пожалуйста, не спрашивай, прости и забудь, больше такого не повторится, клянусь.

— И вдруг в одночасье переменился? Стал правильным?

— Если бы в одночасье! Не часы, а сутки, мучительные бессонные ночи, пьянство в одиночестве. Представляешь — пустая квартира, никого рядом. И никого, кроме тебя, не хочется. Такой вот момент истины, понимаешь?

Валентина положила голову на его грудь, тихая улыбка светилась на ее губах.

— Ну вот, это как идешь ко дну. Можно схватиться за одну соломинку, другую, пятую-десятую, но ведь все равно утонешь! А мой красивый корабль уплывает все дальше и дальше…

— Красиво говоришь, Боря.

— Извини, когда лежишь пьяный на диване в пустой квартире, именно такие мысли приходят в голову и запоминаются. Ну что тут делать? Только стиснуть зубы и попытаться догнать корабль, вернуть его себе. Ты больше всего хотела взять Светку домой. С этого я и начал.

— И очаровал ребенка, да, Боря?

— Валя… поначалу она меня в упор не видела. Я и так, я и сяк… смотрит волчонком. А потом увидела беспорядок в моем кабинете… Знаешь, ночью перед этим мне было совсем плохо, разбил бутылку виски о шкаф… Увидела и говорит: «Давай займемся уборкой, беспорядок тут». Ну хоть что-то. «Принеси, — говорит, — пылесос». А я что, хоть раз пылесосил? Понятия не имею, где этот чертов пылесос находится. Она нашла. А как его включать? Там же только одна вилка торчит…

Валентина засмеялась, обнимая мужа.

— Теперь понимаю, почему Светка считала тебя тупым.

— Не просто тупой, а еще тупее. Ну, в общем, убрались мы с ней, я, правда, только помогал. И знаешь, сразу легче стало. Эта чертова пустая квартира ожила. Она стала моим домом, нашим домом.