— Пусть катится к чертям! Невелика потеря, на ее место сотня найдется.

Малецкий почувствовал себя обязанным выступить в защиту Марты.

— Однако признай, что она девушка порядочная.

— Признаю! — поморщился тот. — Но истеричка!

— Этот Залевский…

— Прохвост! — констатировал Волянский. — Но, говоря между нами, парень в чем-то прав! Я, знаешь ли, не сторонник подобных методов… и отнюдь не считаю себя сторонником фашизма, но что правда, то правда! Гитлер решает для нас проблему евреев по-своему, варварски, но радикально! Да, кстати о евреях! Ты знал Лильенов?

Малецкий склонился над столом и стал просматривать план продающихся участков.

— Знал, — буркнул он.

— Понимаешь, я вчера встретил на Маршалковской Ирену Лильен…

— Вчера? — невольно удивился Малецкий.

— А может, позавчера, я уж не помню! Но это наверняка была она. Не знаешь, что с нею?

— Понятия не имею, — ответил Ян.

Поскольку в конторе в самом деле работы не было, Волянский решил вытащить Малецкого позавтракать вместе. Он был любитель поесть и выпить.

— Ну, прошу тебя! — стал уговаривать он, когда Малецкий отказался.

Малецкий не хотел идти, ссылался на то, что занят. Вышли они вместе, но у площади Спасителя распрощались. Волянский остановил проезжавшего рикшу.

— Ну, не надумал? — еще раз обратился он к Малецкому. — Садись, ей-богу, стоит обмыть такой дивный день, да к тому же Страстной четверг.

— В другой раз! — ответил Малецкий.

Волянский рассмеялся.

— Была бы честь предложена. Ну, воля твоя…

Он сказал рикше, худосочному, бледному парнишке, адрес модного в военное время заведения на Мазовецкой. Паренек кивнул и, приведя в движение тяжелый свой велосипед, сгорбившись, с усилием направил «экипаж» с удобно развалившимся впереди господином, по Маршалковской улице.

В той стороне, над Саским Огродом, висела тяжелая, набухшая тьмой туча дыма. Некоторые прохожие останавливались на тротуарах и смотрели в том направлении.

Малецкий перешел на другую сторону улицы к трамвайной остановке. Он решил, воспользовавшись свободным временем, поехать в Мокотов к супругам Маковским.

Дом, в котором жили Маковские, находился почти в самом конце Пулавской улицы, в районе дальней застройки Мокотова. Это был большой современный кооперативный дом, и только ряды широких окон как-то разнообразили его гладкую монотонную плоскость.

Малецкий помнил номер квартиры Маковских, однако остановился в подворотне, чтобы там, по списку жильцов, сориентироваться, какой этаж ему нужен.

В тот же момент из будки выглянул дворник.

— Вам к кому? — спросил он с варшавским акцентом.

— К Маковским, — объяснил Малецкий. — Какой это будет этаж?

Дворник, невысокий, хмурый мужчина лет под пятьдесят, внимательно посмотрел на него.

— Там, в семнадцатой, нет никого! — буркнул он.

— Вышли? — огорчился Малецкий.

Однако тут же вспомнил, что с Маковскими жила ее мать, старая, больная женщина, которая по причине острого ревматизма крайне редко выходила на улицу. Он спросил о ней.

Дворник пожал плечами.

— Я же говорю вам, нет их никого.

И чуть погодя неохотно разъяснил:

— Квартира опечатана, незачем туда идти!

Малецкий вздрогнул.

— Как это?

— А так, обыкновенно.

— Что случилось? — пытался узнать он. — Когда?

— А еще вчера ночью, — ответил дворник.

Малецкий задумался. Судя по всему, арест семейства Маковских был тесно связан с тем, что приключилось с Иреной во вторник.