Изменить размер шрифта - +
В моем родном Эссексе по утрам над пронзительно зелеными лугами стелется молочный туман, холмы полны мира и покоя. Вот, что дорого, вот, о чем чаще всего думаешь в изгнании, а не о королях и их интересах. Но долг превыше всего, и приходится наступать себе самому на горло! - пояснял подруге во время вечерних прогулок сэр Уильям, и в его голосе звучала тоска.

Но особенную панику у жены де ла Верды вызывали разговоры о Риме. Здесь, не стесняясь, называли Рим логовом разбойников, судачили о привязанности Сикста к племянникам, обвиняли пап во взяточничестве и продажности, ругая во все корки и кардиналов.

- Как вы не боитесь?- укоряла она сэра Уильяма.- А вдруг среди вас доносчик, и за меньшие грехи люди горели на кострах!

- Нет среди моих людей доносчиков, дорогая!- обнимал он её. - Не бойтесь, они - хорошие люди!

- Но, Уильям, ни один человек на этом свете не считает себя плохим! Мой супруг утверждал, что сам страдает, подвергая ведьму пытке, что ему ещё больнее, чем несчастной!

- Брр!- передернул плечами Сэлисбурн. - Угораздило же вас связать свою жизнь с таким человеком!

Стефка только вздохнула - ей не хотелось рассказывать историю своей жизни. Она боялась, что теплое доверие и взаимопонимание, установившееся между ними в последнее время, может не выдержать её откровений. Мужчине совсем не нужно знать, что он у неё не второй, достаточно и того, что не первый. А сэр Уильям проявлял чудеса такта, ни о чем не расспрашивая.

Вот и сегодня, она с отсутствующим видом слушала смелые разговоры мужчин о политике и королях, изобилующие язвительными характеристиками и критическими замечаниями. Видимо, море, относительная независимость от власть имущих их эскадры, делала этих людей свободным в суждениях.

Когда месяц спустя св. Стефания бросила якорь в порту Лиссабона, комендант потребовал списки экипажа, что-то путано толкуя об объявленных в розыск еретиках и преступниках.

Сэлисбурн не стал перечить и скрупулезно всех перечислил. Сразу же после его имени и титула значилась леди Стефания Бертрам, графиня Сэлисбурн, а после Чарльза Джона Бертрама, лорда Мэлтона Сидней Уильям Бертрам.

И это в какой-то степени соответствовало истине, потому что экипаж св. Стефании Стефанию и Сида иначе и не воспринимал.

 

ЭПИЛОГ.

Это было тяжелое время для де ла Верды.

На поиски жены он бросил все свои силы, но без толку! И это была не чужбина, когда можно было отмолчаться на счет супруги. Пришлось громогласно признать на все королевство, что Стефания исчезла, сославшись на помутнение рассудка графини.

Узнав об исчезновении невестки и внука, слегла и больше не встала мать. Ей, конечно, никто ничего не рассказывал об инквизиции, но она была неглупа и сама догадалась.

- Ко всему надо подходить с точки зрения разума, сын мой,- сказала перед смертью донна Инесс,- даже если Стефания одержима, надо было это выяснять семейными средствами. Заставили бы её тайно пройти через ритуал изгнания дьявола, покропили и её, и внука святой водой, принудили бы день и ночь молиться, наложив епитимью. Но в любом случае, и жена, и сын остались бы при тебе. Ты же не оставил Стефании другого выхода, как податься в бега. Застенки напугают и правых и виноватых!

После побега матери воспитание Рамиро было доверено беременной вторым ребенком Терезе.

Гачеку же хотелось домой в Моравию, болело сердце за Стефанию, но тысячи тонких нитей навсегда привязали его к дому де ла Верда.

- Как я его оставлю одного со всеми этими заботами?- каждый раз перед сном вопрошал Господа Славек. - Кто заменит Рамиро и Катрин мать, если не искренне любящая их Тереза?

И де ла Верда прекрасно это осознавал, давно уже считая секретаря членом семьи.

- Что ж, какая ни какая, а все-таки у меня есть семья,- как-то признался дон Мигель, сидя с неизменным Вийоном на коленях,- Рамиро, вы с Терезой, и даже хитроумная бестолочь Тибо!

Он обожал своего кота, и тот спал у него в ногах в опустевшей супружеской спальне.

Быстрый переход