– А ты участвовал в боевых операциях?

– Кое в каких.

– Расскажешь мне об этом?

(Молчание.)

– Сколько тебе лет, Принт?

– Девятнадцать.

– А до службы тебе случалось уезжать из дому?

– Прошлой осенью я был в гостях у двоюродных братьев. Они живут в Рицтоне, в десяти милях от границы с Теннесси.

– Что ж, хорошо, продвинемся немного назад... Сосредоточься на своем дыхании...

Однажды ночью, во время первого генерального наступления на Нюрнберг, он убил человека, показавшегося в окне полуразрушенной башни. Это была одна из семи башен, венчающих на одинаковом расстоянии друг от друга стены средневекового города и используемых теперь его защитниками как снайперские гнезда. Вспышка во тьме – пламя зажигалки или спички, защищенное от ветра ладонями, – выдала ему позицию противника. Ветер был сильный, и немец прикуривал слишком долго. Бегли заколебался, прежде чем выстрелить, – не из-за своих религиозных убеждений, а потому что свет в бойнице, необычайно зыбкий, вызвал у него в душе какое-то бессознательное внутреннее сопротивление.

На какое-то мгновение он испугался. Потом прицелился, выстрелил – и огонек погас.

– Я увидел его тело на куче искрошенного цемента. Каска слетела у него с головы, а сама она, вернее, то, что от нее осталось, горела как факел. Да и весь город был охвачен пожаром. Небеса и те были багровыми, в воздухе витал пепел, а из огня восставали руины. Ветер раздувал пламя... все сильнее и сильнее...

– И что это тебе напомнило?

(Молчание.)

– Свет в бойнице – он ведь напомнил тебе что-то, не так ли?

– Не знаю...

– Разве это не был один из знаков, о которых ты мне рассказывал?

– Не знаю, просто мне показалось... показалось, что где-то затворилась дверь.

– Дверь?

– Тем утром, на озере.

– А что там произошло?

– Я увидел девочку... она гуляла по берегу... озера или пруда. Но я не мог – она не имела права находиться там... (Колеблется.) Мне кажется, я не мог...

– Продолжай. Что случилось дальше?

– Я не мог... дверь затворилась.

– Что ж, хорошо. Сосредоточься на своем дыхании. Так, очень хорошо. А сейчас перенесемся в то мгновение, когда ты впервые увидел эту девочку. Расскажи мне, что произошло... (Пауза.) Что ты видишь?

– Все деревья в парке сожжены... обугленные пни... сучья валяются поверх лисьих нор и засыпанных траншей. Даже трава почернела. Идет слабый дождь. Туман плывет над озером как дым. Толком не различишь, где кончается трава и начинается вода.

– А что ты делаешь?

– Жду приказа к наступлению. Топчусь тут в грязи... Я прячусь за большим кособоким камнем... Ах ты дьявол, промазал!

– А куда ты целился?

– Да тут свора поганых собак жрет мертвых солдат. Американских. Один из наших выстрелил, чтобы отпугнуть их.

– Ты хочешь сказать, это не ты сейчас выстрелил?

– Что патроны переводить? Сейчас я ее вижу. Там, на берегу.

– Ладно, опиши мне ее, пожалуйста.

– Она очень молоденькая. И хорошенькая – большие карие глаза. На голове у нее платок, а в руке зонтик. Медленно приближается к нам, как будто она лунатичка какая-нибудь, идет под дождем... Она не боится, что ее сейчас убьют.

– А ты не в состоянии этому препятствовать?

– Попытаюсь вытащить ее отсюда, пока не поздно... Черт! Ладно, поехали!

– Что случилось?

– Сигнал.