в) ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ И ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО

Пациент полез в принесенный им с собой пластиковый пакет и извлек оттуда то, что назвал «доказательством своей предыдущей жизни», а именно Библию. Выглядела она достаточно убедительно: с порванным переплетом, со слипшимися и в пятнах росы страницами – даже дарственная надпись казалась подлинной. Я поздравил его с находкой.

Ему не терпелось обсудить со мной вытекающие из этой находки выводы. Сделав свое открытие, он, по его словам, испытал почти мистическое чувство сопричастности чуду. С энтузиазмом новообращенного он толковал мне о том, как все внезапно «встало на свои места», как ему отныне удалось увидеть все свои «предшествующие существования» на различных стадиях как некое «путешествие души в сторону света». Отныне он осознал, что предпринятые им самим поиски истины были не больше и не меньше, чем естественное продолжение мытарств, уже испытанных им в роли Торфинна, Кабе, Петаччи и всех остальных, очередным странствием сквозь пространство и время. Он убежден, что в нынешнем воплощении ему, уже как Мартину Грегори, удастся «пробиться» туда, куда так и не сумели попасть его предыдущие «я» на протяжении стольких веков.

Здесь я вмешался и напомнил пациенту, что до сих пор нам не удалось выявить ни малейших признаков кармической прогрессии в его цикле. Я спросил у него, не обнаружил ли он теперь подобного поступательного развития своих предыдущих существований. Понял ли он, каким именно мотивом руководствовались все они в стремлении к явно недостижимому, осознал ли, чем именно обусловлен его нынешний кризис. Пациент явно оскорбился и не удостоил меня ответом. Возникла долгая пауза, которую я не спешил прервать. Он сидел в своем кресле и явно не знал, что сказать. Я делал вид, будто не замечаю его смятения.

В конце концов он поднял голову, посмотрел на меня и, понизив голос, спросил, в состоянии ли я сделать что-нибудь, чтобы помочь ему.

Этого мгновения я и ждал. Наконец-то, почувствовал я, пациент проявил готовность выслушать ортодоксальную интерпретацию того, что представлялось ему онтогенетической предысторией. Я объяснил, что, согласно закону кармы, человеку суждено время от времени сталкиваться с повторением ситуации, приведшей его к падению или гибели в предыдущей жизни, с тем чтобы на этот раз тогдашние затруднения преодолеть и постепенно выйти в более счастливое и более просветленное состояние. В случае с пациентом имеющиеся доказательства позволяют предположить, что он терпел поражение в каждом из своих предшествующих существований. Возможное объяснение этому может состоять в том, что в одном из его наиболее ранних воплощений – в каком именно, нам еще предстоит определить, – случилось нечто, повторения чего следует избегать любой ценой. Отрицая возможность избавления и просветления, пациент обречен на постоянное воспроизведение статичной ситуации бесконечных поисков. Я высказал предположение, согласно которому единственная надежда на избавление состоит в нашей совместной работе с целью локализации первоначальной травмы, воспоминания о которой преследуют и терзают его во всей последовательности воплощений.

Я предупредил его о том, что это окажется трудным и даже, возможно, опасным, но он сказал, что готов рискнуть практически чем угодно.

г) ИНТЕРПРЕТАЦИИ, НЕ ВЫСКАЗАННЫЕ МНОЮ ПАЦИЕНТУ

Телефонный звонок в Архив личного состава в Сан-Луи позволил установить, что письмо о Бегли (продемонстрированное пациентом в ходе последнего сеанса) было подлинным, но я далеко не уверен, что, руководствуясь этим открытием, он и впрямь предпринял поездку в Кентукки.