Loading...
Изменить размер шрифта - +
Собаки брешут, когда он появляется, скотина пугается… У меня лошадь в стойле каждое утро взмыленная, словно на ней всю ночь кто‑то скакал… А люди… Боимся мы… Выглянуть боимся… Каждую ночь ставни накрепко запираем, окна изнутри мебелью заслоняем. На дверях теперь у всех тройные запоры.

– Он и к вам ломится?

– Да нет вроде бы. Только к Диле. Может быть, чует, что она без защитника осталась?

– Что, совсем одна?

– Ну, не совсем. Трое детей у нее. Два пацана и девчонка. Разве они ее защитят?

Гиз пожал плечами:

– Дети порой на такое способны, что не каждому взрослому по силам.

– Да куда уж им! Вчера из пеленок вылезли…

– Ладно, – Гиз узнал все, что хотел, – пошли в дом. Поговорим с хозяйкой.

 

5

 

Дила ждала их на крыльце. Высокая сильная женщина, красивая, но изможденная, она стояла у приоткрытой двери, безвольно опустив руки, глядя себе под ноги. Голос ее был тих, словно шелест опавшей листвы:

– Светлого дня вам.

– И тебе, хозяйка, – сказал Гиз и ободряюще улыбнулся. – Слышал я, повадился к тебе незваный гость.

Женщина искоса глянула на охотника, замешкалась чуть, ответила негромко:

– Может, гость… а может, и хозяин…

– В дом свой пустишь нас? – Гиз сделал вид, что не расслышал ее слов. Он внимательно разглядывал женщину, не думая о том, что со стороны его поведение может показаться нескромным и вызывающим.

– Проходите, – Дила посторонилась, качнула рукой в сторону двери. – Только вот угостить мне вас нечем…

В избе было холодно, и Гиз еще больше уверился в своих подозрениях. Он остановился посреди просторной комнаты, где почти не было мебели, придержал Эрла за локоть, словно невзначай положил ладонь на рукоять меча. Проговорил, осматриваясь:

– Что‑то зябко у тебя, хозяйка.

– Сама не пойму, почему, – пожала плечами женщина. – Вся изба выстыла, будто зимой.

– Может, сквозняк тепло выдувает? – предположил Эрл.

– Нет, – покачал головой Гиз. – Думаю, это не сквозняк…

В доме было несколько комнат. Гиз обошел их все, внимательно осматривая каждый уголок, отмечая каждую мелочь. Притихшая хозяйка неотступно следовала за сосредоточенным охотником.

– А дети где? – спросил Гиз, закончив осматривать избу.

– Играют, – ответила женщина. – На улице.

– Не боишься их отпускать?

– А что делать? Разве дома удержишь?

– Значит, не боишься.

– Они до темноты не задерживаются. А днем я за них не так волнуюсь.

Гиз опять пристально посмотрел хозяйке в лицо. Она спокойно встретила его взгляд, не смутилась, не покраснела, не отвернулась. Было в ее поведении что‑то неестественное – Гиз чувствовал это. Женщина чего‑то недоговаривала. Она что‑то скрывала.

– Сегодня я заночую здесь, – сказал охотник. – Посмотрю, что к чему.

Дила кивнула.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил Гиз.

– Нет, – женщина ответила сразу, словно ждала этот вопрос.

– Хорошо… – охотник опустил глаза. – Сегодня ночью я еще раз спрошу тебя об этом. Как следует подумай, что мне ответить… – Он убрал ладонь с рукояти меча, подтолкнул отчего‑то смущенного, неестественно напряженного Эрла к выходу и шагнул за дверь.

На улице было жарко, ярко светило солнце, и жужжали мухи.

 

6

 

Они опять остановились на дороге, в тридцати шагах от дома Дилы, в пятидесяти – от старой избы давно умершего бортника Лорта.

Быстрый переход