— Сейчас увидите!

Как всегда, Лаура прежде всего осмотрелась. Ее окружали толстые каменные стены, непроницаемые для света и тепла, сестры разносили баночки и пузырьки с лекарствами, отовсюду слышались стоны, в воздухе стоял тяжелый терпкий запах. Лаура прикрыла нос самыми кончиками пальцев.

— Как, должно быть, ужасно здесь находиться, — заметила она.

— Я предполагал, что вы это осознаете. Надеюсь, после визита в эту больницу, вам удастся избежать… ошибки. Идемте!

Взяв девушку за руку, Сандро повел ее по темному, похожему на туннель, коридору. Стоны, доносившиеся из комнаты, и острые запахи усиливались.

Наконец, они оказались в большой палате, уставленной рядами кроватей. Почти все постели были заняты. Кавалли и Лаура прошли вдоль рядов. Некоторые из лежавших женщин невидящим взглядом смотрели в потолок, другие были с головой укрыты одеялом, а две безумные, с пеной на губах женщины, оказались привязанными к спинкам кроватей.

Сандро остановился у последней кровати, стоявшей возле окна. Больную скрывала грязная занавеска.

— Империа! — позвал Кавалли. — Я привел… э… знакомую, о которой тебе рассказывал. Думаю, Лауре будет интересно узнать, как сложилась у тебя жизнь!

— Моя жизнь? — проскрипел из-за занавески сухой голос. — Тут вы ошиблись!

Через щель в грязной тряпке просунулась тонкая, как тростник, рука.

— Я давно мертва! И не было у меня жизни!

— Все решает Бог, — твердо ответил Сандро.

— Хорошо сказано, мой господин, — тихо пробормотала Лаура. — Ваше сострадание меня поражает.

— Отодвиньте занавеску, — прохрипела Империа.

Сандро повиновался. Лаура ахнула. Уцепившись за рукав спутника, она прошептала:

— Это дом прокаженных?

— Нет, — рука Стража Ночи напряглась. — Эти женщины не прокаженные.

— Сифилис! — сказала старуха. — В разных странах его называют по-разному. Но это не имеет значения. Присаживайся, дорогуша.

Оцепенев от увиденного, Лаура присела на низенький стульчик. Кавалли вышел из палаты. Девушка хотела позвать его, но побоялась показаться невежливой, выказав свой ужас.

— Трус! — пробормотала она вполголоса.

— Трус? Нет, Сандро Кавалли не трус. Вовсе нет! Когда-нибудь и ты поймешь это.

Империа сложила руки на груди.

— Мадонна дель Рубия никогда не рассказывала тебе об этом местечке, а? — проскрипела она.

— Нет.

Костлявые пальцы дрогнули.

— Ну, конечно! Зачем ей это? Мы с ней хорошо знали друг друга и были в добрых отношениях. Тогда были мы молодыми, как ты сейчас, а то и моложе. Обе прекрасные, как весеннее утро! — она вздохнула. — Обе мы выбрали для своей жизни дорожку куртизанки.

В ответ на изумленный взгляд гостьи, Империа кивнула и мечтательно продолжила:

— При рождении мне дали имя Аранчия, но мне оно не нравилось и я называла себя Империей. Была я гордой и для всех желанной. Мне казалось, «Империя» подходит мне больше «Аранчии». В лучшие времена у меня была дюжина пажей и лакеев, и даже зверинец с экзотическими животными, а уж платьев и драгоценностей — не сосчитать. И если я не всегда бывала довольна мужчинами, покупавшими мои милости — а некоторые из них иногда выделывали в спальне такое, о чем и думать невозможно — то мы говорили себе: одно стоит другого. Однажды клиент подарил мне собственную виллу! А мне тогда и двадцати не было.

В глазах старухи зажглись огоньки. Она схватила Лауру за запястье.