— Успокойся! — голос Сандро неожиданно сорвался, несказанно удивив девушку. Такого проявления чувств Лаура никак не ожидала от Стража Ночи. Кавалли закрыл глаза и стиснул зубы.

— Слава Богу, — пробормотал он. — Слава Богу, все обошлось!

Очевидно, справившись с нахлынувшими чувствами, Сандро вновь протянул ей руку, но опять Лаура отпрянула, ужас пережитого никак ее не отпускал.

— Пожалуйста, Лаура, успокойся, — снова повторил он, — не бойся меня. Я не причиню тебе зла.

Она пыталась успокоиться, но безуспешно. Дрожь сотрясала все ее тело. Лаура не понимала, что Сандро шепчет, но тихий ровный голос обволакивал ее теплом, постепенно успокаивал.

Кавалли перерезал веревки и помог ей подняться.

Девушка, наконец, осознала, что именно он для нее сделал. Все еще всхлипывая, она упала в объятия Стража Ночи.

Лаура прижалась щекой к прохладному камню. В этот час Венеция, действительно, оправдывала свое прозвание — Наиспокойнейшая. Город был похож на безмятежную, исполненную достоинства мадонну, кутающуюся в плащ тумана. Лауру тянуло запечатлеть все на бумаге, изобразить плывущие в облаках шпили и трубы каминов, но она сдерживала себя. Стоит карандашу коснуться листа, как вихрь мыслей и чувств вырвется из души и превратит мирный рассвет в ад, где царят жестокость и насилие.

Она поежилась и бросила взгляд на Ясмин, преспокойно спящую на кровати в комнате для гостей. Сама Лаура так и не сомкнула глаз, опасаясь, что кошмар станет преследовать ее и во сне.

Из окна, расположенного ниже, донеслись сердитые голоса. «Это голоса Сандро и Марка-Антонио!» — узнала Лаура. Страж Ночи застал сына на месте преступления — отвратительного, мерзкого преступления, поэтому их отношения уже никогда не будут прежними.

Лаура не питала жалости к юноше: он заслужил гнев отца, да еще и кое-что похуже! Но боль за Сандро терзала сердце девушки. Как, должно быть, ужасно узнать, что родной сын способен на подобную жестокость!

Лаура облачилась в узорчатое шелковое платье тускло-золотистого цвета, найденное в сундуке возле кровати, и, не обуваясь, поспешила вниз, по холодным мраморным ступенькам в кабинет Сандро. Может быть, ей удастся хоть немного успокоить его, сообщив, что Марк-Антонио намеревался всего лишь припугнуть жертву и что Адольфо явился причиной неожиданного изменения задуманного. Кроме того, Лаура считала необходимым рассказать Стражу Ночи, что юнцы напечатали те отвратительные листовки в мастерских Альдуса.

Она тихонько постучала и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет. Сандро стоял, опершись руками о стол. Он был в ярости. Оба, отец и сын, выглядели уставшими, оба были небриты и под глазами обоих залегли темные круги.

И Кавалли-старший, и его отпрыск посмотрели на девушку.

Лаура не удостоила Марка-Антонио взглядом и обратилась к его отцу:

— Мой господин, — сказала она, — мне нужно кое-что рассказать вам относительно прошлой ночи.

Лицо Сандро смягчилось.

— Вам, наверное, следует оставаться в постели!

— Мне не спится! Я поспешила прийти, мой господин, полагая, что вам совершенно необходимо знать: Марк-Ант…

Произнести имя до конца Лаура не смогла.

— Ваш сын не намеривался причинить мне… э… зла, — закончила она фразу.

Марк-Антонио облегченно вздохнул.

— Я же говорил!..

— Молчи! — оборвал его Сандро. — Он утверждает, что хотел лишь напугать вас. Это правда? — Кавалли перевел взгляд на девушку. Теперь его взгляд был другим — испытывающим, пронизывающим насквозь, зорко отмечающим малейшую фальшь.

— Это так, — подтвердила Лаура.