Чудаков осторожно спустился вниз, вышел из дома, пересек узкую улочку и устроился на старой покосившейся лавочке в тени ветвистого тополя. Отсюда подъезд храповского дома виден был как на ладони. Он решил ждать.

В два часа пополудни веки его смежились, и Чудакова сморил беспокойный сон. Снился ему майор Храпов с буденовскими усами, рубящий прикладом охотничьего ружья бесчисленные белогвардейские полчища, а хитрая старушка, оказавшаяся вдруг его тещей, ехидно посмеивалась в узел платка и перемигивалась со столетним дедом из Снегирей, который изо всех сил пытался раскурить гигантскую «козью ножку».

Очнулся Чудаков внезапно и первым делом посмотрел на часы. Половина шестого! Проспал!.. Он вскочил на ноги и бросился к дому напротив, но…

У того самого подъезда, где жил Храпов, стояли три легковых автомобиля, окруженные любопытными прохожими и местными жителями. Слышался приглушенный говор, в котором преобладали в основном вопросительные нотки. Приглядевшись получше, Чудаков вдруг все понял: на двух автомобилях красовалась надпись «милиция», третий же не имел опознавательных знаков.

«Это же за Храповым! — мысленно ахнул Чудаков и почувствовал, как коленки его задрожали. — Быстро сработали».

Он с уважением подумал о своих коллегах из органов, не забыв в то же время восхититься и самим собой; не имея тех прав и возможностей, какими обладали сотрудники уголовного розыска, он в то же время первым вышел на преступника… А вдруг это не за Храповым?..

Чудаков пересек улицу и смешался с толпой любопытных. Последних в основном представляли пожилые женщины пенсионного возраста и неопределенного рода занятий. К своему великому облегчению знакомую старушку Чудаков среди них не заметил. Оказавшись в гуще событий, наш сыщик прислушался.

— Говорят, он тещу утопил!..

— Кто? Храпов-то? Да он мухи не обидит!

— Как же — не обидит! Садист еще тот…

— Да что вы говорите! Какой ужас!

— Да не топил он никого, это я вам точно говорю…

— Правильно! Он ее газом отравил, тещу-то…

— Каким еще газом? Что вы голову морочите…

— Тещу? Ха! Теща его умерла три года назад. Не мог он, бабоньки, тещу-то отравить.

— Знамо дело — не мог, не тот он человек.

— Так это вторая теща умерла, а первая жива-здоровехонька. Я ее намедни видала, она за мылом стояла.

— Какая еще вторая? У него что же — две тещи?

— У Храпова-то? Две. От первой и от второй жены.

— Несчастный…

— Так которая ж умерла?

— Умерла та, что от второй…

— А первую он отравил!

— Да не травил он ее, бабоньки, не травил! Вот те крест — не травил…

— Совершенно верно. Он ее зарезал, покромсал на мелкие кусочки и целые три недели тайком выносил на помойку. Сама видела!

— Господи ты Боже мой! Страсти-то какие…

— Не на помойку, а псу скармливал бродячему. Это уж я вам точно говорю.

— Это которому ж псу? Это тому, что помесь шакала с носорогом, с лохматой рыжей мордой?

— Ему, аспиду! Ему, кровопийце!

— То-то я гляжу, бабоньки, пес этот бока себе наел! А это он, оказывается, человечинкой питался…

— Ну!..

— Брехня все это…

— А вы не знаете — и не говорите! Люди зря болтать не станут.

— Вот так живешь рядом с человеком и не ведаешь, что он убивец и все такое прочее…

— А еще майор!..

— Да никакой он не майор, бабоньки, а самый настоящий шпиен! Мериканский!

— Да ну?

— Вот тебе и ну!

— А помните, в прошлом годе девочка четырехлетняя пропала? Наверняка его рук дело.