— Не то вы спрашиваете, товарищ сыщик, не то! — прощебетала старушка, замахав рукой. — Ладно, слушайте, расскажу все по порядку. В прошлую субботу понесла я сюда, то есть в химчистку, старое свое пальто — дай, думаю, приведу его в порядок. Пальто хоть и старое, но добротное, еще в пятьдесят втором покупала, а сейчас, сами знаете, купить ничего нельзя, вот я и подумала: а не почистить ли мне мое пальто? Тем более, что пальто почти как новое. Раньше ведь как делали? На века! Не то, что сейчас… Так вот, принесла я в ту субботу это самое пальто прямо сюда, а здесь, как и сегодня, — очередь. Небольшая, правда, очередь, но человек пять-шесть ждет. И вот, на этом самом месте, где сейчас вы сидите, вижу я Храпова. А Храпов, надо вам сказать, живет прямо подо мной, поэтому я знаю его, как облупленного. Сидит себе и нервно так пальцами по столу барабанит. А тут как раз его очередь подходит. Не знаю, что он там сдавал, но только отошел он от стойки, так сразу и захлопал себя по всем карманам — как будто ищет что. Потом подошел к столу, оторвал от газеты угол и что-то там написал. Вот этим самым карандашом. — С этими словами старушка извлекла из недр своего одеяния карандашный огрызок и торжествующе сунула его под нос Чудакову.

— Откуда он у вас? — шепотом спросил Чудаков, скосив глаза на огрызок «Конструктора».

— Так ведь я его ему и дала! — громким шепотом воскликнула старушка и победно взглянула на Чудакова. — Потом он спрятал клочок в карман и вышел.

— Это все?

— Все. А что, разве этого мало? — удивилась старушка.

— Вполне достаточно. — Чудаков поднялся с кресла. — Разрешите от имени органов поблагодарить вас за оказанную следствию помощь и выразить надежду, что вы и впредь будете… будете… — Чудаков запнулся, запутавшись в витиеватой формулировке собственных мыслей. — А живет этот самый Храпов все там же? — вдруг спросил он и замер в ожидании ответа.

— А вы будто не знаете! — старушка хитро подмигнула Чудакову. — Там же, конечно, где ж ему еще жить? Прямо подо мной.

— А… э… — Чудаков запнулся и слегка растерялся. Полученная им от словоохотливой посетительницы химчистки информация самым неожиданным образом привела расследование к завершающей стадии. Правда, во всей этой цепи случайностей и удач не хватало одного незначительного штриха — адреса преступника. Спросить в лоб про адрес Чудаков не решался: это могло бы разоблачить его, и тогда реакция старухи могла бы быть совершенно непредсказуемой. Намеки же и наводящие вопросы не возымели нужного действия: старуха была абсолютно уверена, что «товарищ из органов» исключительно осведомлен о преступной деятельности Храпова, не говоря уже о таком пустяке, как его адрес.

А любопытная старушка тем временем крепко уцепилась за запястье левой руки Чудакова, опасливо скосив глаза на тучную особу с рачьим взглядом, и, припав к самому уху бедного сыщика, громким шепотом вопросила:

— А что он сделал-то, этот Храпов?

Чудаков округлил глаза, имитируя внезапно хлынувший на него ужас, и загробным голосом произнес:

— Тещу зарезал!

— Да что вы говорите! — Старушка всплеснула руками и сокрушенно покачала головой. — А с виду такой порядочный…

Воспользовавшись потоком чувств, захлестнувших сердобольную старушку, Чудаков решил было покинуть химчистку, так как сие заведение потеряло для него всякий интерес, но не тут-то было: заметив, что ее собеседник собирается улизнуть, старушка вдруг перестала причитать, хитро сощурила левый глаз и поманила его костлявым пальцем.