— За мной будете, юноша, — проскрипел чей-то густой бас у него за спиной.

Только сейчас Максим Чудаков заметил, что в помещении, помимо него самого, находится еще шесть человек, образующие, по-видимому, очередь к бородатому приемщику. Тот, царственно восседая за длинной стойкой, тихо беседовал с очередным клиентом — субъектом неопределенного возраста, пола и внешности. Владельцем скрипучего баса оказалась полная особа весьма яркой наружности с пронзительным взором выпученных, словно у только что начавшего вариться рака, глаз. Чудаков кивнул ей в ответ в знак согласия с установленным порядком и, скрывая волнение, начал листать старые газеты.

Время тянулось бесконечно медленно. Голос бородатого приемщика звучал под сводами низкого потолка как нечто вечное, раз и навсегда данное этому помещению. А Чудаков ломал голову над тем, в каком направлении ему действовать дальше, но ничего толкового придумать не мог. Чутье сыщика, казалось, изменило ему. Будь у него в кармане удостоверение работника МУРа или другой подобной организации, он давно бы уже проник за стойку и с чувством превосходства и уверенности в магической силе красной книжечки потребовал бы у приемщика… А чего, собственно, он бы потребовал? Пока что ничего такого, чего бы он мог потребовать, в голову ему не приходило. Чудаков впал в уныние. Что же делать?

Его руки машинально перебирали кипу старых газет. Со стороны же могло показаться, что он что-то усиленно ищет.

— Вы крайний? — раздался у него над ухом тихий дребезжащий голосок. Чудаков обернулся. Рядом с ним сидела опрятная тщедушная старушка и пытливым взглядом своих маленьких серых глаз ощупывала соседа.

— Я, — ответил Чудаков.

— Вот и славненько, — проворковала она и хихикнула. — А что вы сдаете?

Но Чудаков уже не слышал ее. Глаза его расширились, к горлу подступил комок. Прямо перед ним лежала «Правда» двухнедельной давности с оборванным углом. Что-то очень знакомое показалось Чудакову в конфигурации оборванного края, что-то такое, что заставило его сердце сжаться в каком-то жутком предчувствии. Судорожным движением он вынул из кармана обгоревший клочок с номером телефона и приложил его к оборванной газете. Так и есть! Бывший пыж дополнил ее до целой и аккуратно лег на свое законное место. Сомнений не оставалось: убийца изготовил пыж из обрывка этой самой «Правды», которая лежала сейчас перед глазами воспрянувшего духом Чудакова. Возможно, будущий преступник пользовался услугами этой химчистки, а для того, чтобы не забыть номера ее телефона, он записал его на клочке газеты, обнаруженной им тут же, на журнальном столике.

Внезапно Чудаков почувствовал, что в ухо ему кто-то настойчиво дышит.

— Вы сыщик? — услышал он приглушенный шепот, заставивший его вздрогнуть.

Оторвавшись от газеты, Чудаков поднял глаза и встретился взглядом с маленькой старушкой. Та многозначительно кивала, заговорщически подмигивала и, казалось, все-все понимала. Чудаков промычал что-то в ответ, чем оставил старушку, по-видимому, довольной.

— Вы, наверное, из органов? — снова проговорила она — скорее утвердительно, чем вопросительно.

— Угу, — промычал Чудаков.

— А он что — украл чего, или взятку кому дал?

— А кого вы, собственно, имеете в виду? — проявил внезапный интерес Чудаков. — Кого-нибудь конкретно?

Старушка хитро подмигнула и погрозила сыщику-самозванцу пальцем.

— Да уж известно кого! Храпова Аркадия Матвеевича, разумеется. А вы будто не знаете!

У Чудакова аж дыхание перехватило.

— А… Как вы сказали? — процедил он сквозь спазм в горле. — Храпов? Нет, почему же, известная личность.