Он прислонился к узловатому стволу древнего рожкового дерева.

— Значит я ошибался, а ты была права.

Она покачала головой.

— Все было не так просто. Как дела у Марии?

— Ее отцу успешно сделали операцию, и хирурги уверены, что он скоро поправится.

— Я очень рада. И она смогла рассказать тебе об Алтее?

Но его телефонный звонок в Ретимнон был раньше, чем он мог увидеться с Марией.

Она заметила блеск в его глазах, когда он улыбнулся.

— Получается так, что Мария могла бы сразу дать вам ключ к разгадке местонахождения Алтеи, если бы все не повернулось так, как повернулось. Алтея была в травматологическом отделении больницы и ждала рентген, когда Мария привезла туда своего отца после того случая в ноябре. Они просидели в приемном покое друг против друга так долго, что Мария не могла забыть ни лицо, ни желтый свитер, который был на Алтее. Но я смог поговорить с Марией только сегодня утром.

— Тогда как…

— Ах, да! — Ник подошел и сел рядом с ней на каменную ограду, уперев локти в колени. — После того, как вы уехали в Ретимнон, я задумался, неужели я не могу ничего сделать. Я был ужасающе груб и хотел исправиться.

— Я понимаю. Ты не мог беспокоить Марию тогда.

— Было еще кое-что кроме этого, — он провел рукой по глазам. — Мне показалось, что я могу вернуться на Одос Лефтериоу. Женщина, которая забрала вещи Алтеи, должна же была на чем-то приехать. И я решил спросить об этом. Домовладелица забыла об этом, но женщина приезжала на такси. Я взял ее с собой, и мы отправились искать водителя и тот сразу вспомнил, что высадил женщину на автобусной остановке, где она хотела пересесть на автобус до Сфинари. Я полагаю, он долго уговаривал ее доехать на его такси, но это стоило бы дороже, а у нее не было денег! Сфинари был в твоем списке церквей, и я подумал, что вы уже проверили его…

— Мы пропустили Сфинари! Это было в тот день, когда шел страшный ливень, и после Крицы леди Частерис Браун сказала, что с нее хватит.

— В любом случае, я взял мотоцикл и поехал. У меня все еще была та фотография, которую ты дала мне. В первом же доме, куда я обратился, мне показали где живет Алтея. Я пошел вдоль улицы, и в саду за домом увидел, как она развешивает белье на веревку.

Он повернулся к ней. Эмма старалась избежать его взгляда.

— Мы были очень благодарны тебе. А то моя бедная старушка уже совсем потеряла надежду.

Она хотела больше сказать, но слова не шли. Молчание воцарилось между ними. Волны ритмично ударялись о песок и откатывались, таща за собой гальку. Через минуту он встанет и уйдет, а она снова останется одна. Это была злая шутка Судьбы — дать ей еще несколько мгновений рядом с ним. В конце концов, он ведь уже попрощался.

Она спросила:

— Как Джонни?

— Восстает против возвращения в Лондон и нашей многострадальной домоуправительницы.

— Миссис Итси-Битси? Ник громко рассмеялся.

— Значит он рассказал тебе о ней! Она расторопная и надежная, но этого мало. Мне придется искать кого-то другого, а святых на эту должность предлагают мало. Джонни крутится как на сковородке от волнения за свою бусину, должен сказать. В тот день, когда мы уезжали, звонил доктор Бадд. Оказывается, когда специалисты копались в архивах, они выяснили, что и до этого на землях отеля находили разные интересные предметы — какие-то камни-печати, кусочек золотого листа. Потом, покопавшись поглубже, они обнаружили, что французские археологи в начале века нашли здесь минойскую гробницу. В древности она была разграблена, и все эти бусины и камни-печати, должно быть, были растеряны, когда грабители выбирались отсюда. Французы засыпали ее, но теперь ученые мужи, опираясь на сведения из архивов, склоняются к мысли, что это могла быть важная гробница и они горят желанием открыть ее и посмотреть.