— Мы скоро продолжим, но тебе придется немного подождать, — он выскользнул из каюты и запер за собой дверь.

Энн скрючилась в своем углу, чувствуя, как по щекам струятся слезы облегчения и благодарности за избавление — лишь временное, как она боялась.

Покинув ее каюту, Пабло вскарабкался на мостик и с раздражением подошел к капитану.

— Чего там?

— Срочный вызов для вас по спутниковому телефону, — капитан указал на ожидающую его трубку.

Стряхнув алкогольный ступор, Пабло подал голос в микрофон. Беседа оказалась односторонней. Пабло хранил молчание до самого конца, завершив разговор словами:

— Есть, сэр! — и повернулся к капитану. — Далеко мы еще от канала?

Капитан изменил масштаб навигационного экрана.

— Всего чуть более шестисот миль.

Поглядев на цифровую карту, Пабло внимательно изучил ближайшую береговую черту.

— Нам нужно срочно зайти в Пуэрто-Кортес в Гондурасе, чтобы взять краски и принять груз.

— С доставкой в имение?

— Нет, понадобятся самому кораблю.

— Но на борту «Зальцбурга» лишь скелетный экипаж.

— Тогда пусть все из кожи вон лезут, — отрезал Пабло, — или сами станут скелетами.

62

Выполнив просьбу Чжоу, Питт-старший направился через джунгли на запад. Сперва он подумывал, не повернуть ли назад, чтобы найти судно, на котором Чжоу наверняка прибыл, но в конечном итоге отверг эту мысль, потому что оно наверняка надежно замаскировано. Пробираясь сквозь кусты, Дирк гадал, кто такой этот человек и зачем ему уничтожать фабрику Бёльке. Не то чтобы Питт и сам не испытывал такого желания, но заключил, что мотивы скорее связаны с торговлей редкоземельными элементами, чем продиктованы гуманитарными соображениями.

Вскоре после их расставания солнце опустилось за горизонт, и под лиственной кровлей джунглей наступили сумерки. Вокруг Питта вилась туча москитов, с закатом налетевших попировать его кровью. Идти дальше стало рискованно, потому что сгущающиеся сумерки стали почти непроглядными. Он начал натыкаться на острые ветки и спотыкаться о невидимые бревна, но ничего не мог с этим поделать.

Собаки продолжали преследование, медленно и методично. Питт надеялся, что ищеек отвлечет след Чжоу, но они сосредоточились исключительно на запахе Дирка. Судя по время от времени возобновлявшемуся лаю, они где-то в двух-трех сотнях ярдов позади. Каждые пару минут Питт останавливался и прислушивался, пытаясь засечь их местонахождение.

Джунгли обступали его со всех сторон, и он совершенно утратил чувство направления. Единственным ориентиром служил собачий лай. Боясь ненароком свернуть и выйти прямо к преследователям в зубы, Дирк настороженно прислушивался, не забывая о лае ни на минуту.

С наступлением ночи в джунглях поднялась настоящая какофония уханий, кличей и воплей. Питт крепко держал свою острую палку в руке на случай, если окажется, что звуки издают не птицы или лягушки, а ягуар или кайман.

Ночной концерт помогал рассудку Питта отвлечься от усталости. Без воды и протеинового батончика, которыми поделился Чжоу, он бы уже давно рухнул без сил, но это скудное пропитание поддержало его. Усталость сочилась из костного мозга, обращая каждый шаг в мучение. Непривычность жаркой обстановки, напоминавшей парную баню, лишь усугубляла его апатию. Но когда искушение остановиться и просто лечь становилось непреодолимым, мысль о Джордино и остальных невольниках продолжала толкать его вперед.

Хотя одежда после купания давно просохла, сейчас она вновь была мокра от пота. Питт молился о дожде, понимая, что тот поможет сбить ищеек со следа. Но обычно безотказные панамские небеса на сей раз прийти на помощь отказывались, время от времени ограничиваясь мелкой моросью.