Водитель остановил машину у высокого бежево-зеленого здания над водой, а потом сопроводил Энн и Питта до двери. Там их поприветствовал энергичный человек с ярко-рыжими волосами и бойкими синими глазами.

— Чак Николс, заместитель завлаба, — скороговоркой выпалил он. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Взмахом руки отослав водителя, он сопроводил Энн и Дирка в тесный кабинет, заваленный бумагами и техническими журналами, и освободил пару стульев от нагромождений папок, чтобы они могли сесть.

— Весть о несчастном случае с Карлом и Мэнни нас просто шокировала, — сообщил Николс. — Вы выяснили, что стряслось?

— Не вполне, — ответила Энн, — но мы вовсе не считаем, что это несчастный случай. У нас есть основания полагать, что они были убиты во время неудачной попытки иностранной диверсионной группы захватить прототип, который они тестировали.

Николс поджал губы.

— Ага, «Склизкий Мумм». По его поводу он порядком темнил. Прямо не верится, что кто-то мог о нем узнать.

— «Склизкий Мумм»?..

— Он всегда давал ласковые прозвища своим творениям. Последнюю модель корпуса он назвал «Свиной призрак». И очень огорчил нас, окрестив нашу тестовую лодку «Морской ракетой».

— Название что-нибудь означает? — полюбопытствовал Питт.

— Разумеется, но, вероятно, только для Карла и Мэнни. Он сказал, что «Мумм» — это в честь шампанского, которое ему нравится. Много говорил о скорости и пузырьках в штурме проблемы суперкавитации, так что, пожалуй, в этом что-то есть.

— Расскажите нам о своем комплексе, — попросила Энн.

— Хайланд построил его практически сам. У его семьи была здесь на озере Панд-Орей хижина, так что он влюбился в этот край.

Питт обратил внимание, что тот произносит название озера как «Понд-о-рэй».

— Когда он возглавлял отдел акустики в Центре разработки надводного вооружения ВМС, — продолжал Николс, — то убедил чины в Вашингтоне открыть филиал исследовательской лаборатории, воспользовавшись остатками старой базы ВМФ имени Фаррагута. Он фактически отстроил ее с чистого листа. Лет десять-двенадцать назад повседневное руководство ему надоело, и Хайланд решил уйти в отставку. Тогда-то он и открыл свой консультативный бизнес. Карл всегда был в первую голову инженером.

— Вы тут далековато от открытого моря, — заметил Питт.

— Да, но озеро — идеальная испытательная площадка. Оно большое, населения тут мало, а глубина местами превышает тысячу футов. Наша работа здесь сосредоточена на исследованиях усовершенствованных конструкций корпусов и движителей, позволяющих субмаринам действовать с минимальной акустической сигнатурой. Озеро — почти идеальная контролируемая среда для испытания новых конструкций и технологий.

— Так «Морская ракета» — испытательная платформа? — уточнил Питт.

— Именно, — подтвердил Николс. — Это то, что мы называем усовершенствованным демонстратором электрических кораблей. Хотя она и малость смахивает на подводную лодку, на самом деле модель в четверть размера нового эсминца класса DD (X). Мы использовали ее для экспериментов с кое-какими радикально новыми конструкциями корпуса и движителя. Изначально ее построили с водометным движителем, но мы мигрировали к другим технологиям, распространяться о которых мне, пожалуй, не следует. У нас запланированы испытания последних придумок Карла в связи с проектом «Морская стрела», но теперь мы пребываем в некоторой растерянности.