|
Потеряв две трети состава и даже не добежав до позиций противных противников штыковики бегут назад. Страшно. Башкиры садятся на коня и у каждого копье есть. Хрясь и минус триста пруссаков и у каждого тяжёлая сабля есть, по существу — кривой меч. Хрясь и нету дивизии.
Ух. А чего бы не помечтать? Пусть будет попаданий меньше и стрелять из пистолетов хладнокровно в лицо врагу привыкнуть надо. Так это триста против дивизии. А если против Наполеона было двенадцать башкирских полков. Наверное, конный полк поменьше пехотного. Тысяча пусть. Двенадцать тысяч — это в сорок раз больше, чем триста. Сорок дивизий. Да у Буонопартия нет столько.
Пушки? Херня те пушки, что ядрами цельными стреляют, это только против каре хорошо пулять такими, скройся за флешами или просто ляг на землю и можно пушки не считать. Тупой перевод пороха дорогущего.
Событие восемнадцатое
Врагов всегда следует держать в неведении. Если они не до конца понимают, кто вы и чего хотите, они никогда не угадают, что вы сделаете дальше.
Доклады Государыня почти всегда слушала в присутствии Бирона и Остермана. Этот день ничем не отличался, кроме одного доклада. Поляки… Паны, сбившись в банду человек в сто, нападают на приграничные сёла и дворянские усадьбы севернее Киева. Уже десяток нападений. Часть людей убивают, дворян грабят, а крестьян угоняют к себе. И самое главное, что вывело окончательно из себя Анну Иоанновну дворянок насилуют, в том числе и девочек.
— Ваня! Нужно с этим покончить. Ты же министр обороны! Оборони людей. Нельзя спускать насилие маленьких девочек. — Топнула ногой в сапожке для верховой езды Анхен. После доклада они собирались с Государыней прокатиться на лошадках, что пригнали из Казани. Артемия Волынского лошадки. Вполне себе. Два вороных жеребца вполне на Дестриэ тянули. Настоящие высокие и мощные рыцарские кони. Брехт их уже на племя отобрал.
— Насколько радикально, радость моя?
— Как это? — поморщилась Анна Иоанновна.
— Можно взять десяток полков и дойти до Варшавы. Всех помещиков польских убить. Мужчин. Всех ксёндзов повесить. Всех крестьян угнать в Россию и раздать нашим дворянам или переселить их в южную Сибирь и на юг Урала. На реку Воронеж. Там везде землицы свободной море. После этого похода десять лет ни один поляк нашей границы не пересечёт.
— Понятно теперь мне слово «радикально». — Анна встала даже и до окна дошла. — А менее радикально.
— Очень сложно. Нужно ту банду ловить. А она всё время в разных местах нападает. От Киева и до Чернигова. К тому же, сдаётся мне, что это не одна банда, а несколько. Что всю границу штыками заслонить? Разоримся. И ничем хорошим не кончится. Только уведём войска и снова начнётся.
— А сам что предлагаешь? Ты же министр! — не то, чтобы вскипела императрица, но губы почти зло и уж точно решительно поджала.
— Зеркальный ответ. Только раза в три мощнее. И Сильного этого королька предупредить, что в следующий раз дойдём до Варшавы. Я знаю, что Август там ничего не решает, но протокол нужно соблюсти. Так же и в сейм отправить ноту протеста и предупреждение, что ещё одно нападения и будет тот вариант, который я вначале описал.
— Хорошо. |