|
Чуть в конце на юг заворачивает. Беринг с компанией там и зазимовали в первый раз. То есть, с мая по ноябрь двигались.
— Точно так, Ва…
— Елисей Мартынович!
— Да. Ва…
— Не зли меня.
— Да.
— Чудненько.
— В караване было двести пять человек?
— Так… Да! — и глаза выпучил.
— Караван возглавлял ты, с тобой был правительственный комиссар, четыре целовальника. Кроме того, для охраны каравана, был гвардейский офицер с отрядом из ста казаков.
— Та… Да.
— Ох. Товаров тебе было дадено на двести семьдесят пять тысяч рублей.
— Да.
— Вернувшись недавно, ты чай сдал в казну, а другие товары распродал, получив в сумме, вместе с чаем, если по твоим явно завышенным ценам судить, на двести сорок шесть тысяч товара и денег. Убыток двадцать девять тысяч рублей. Хочу тебе страшную тайну открыть. Содержание полка целого в такую сумму обходится, а всей тайной Канцелярии за двадцать седьмой год в пять тысяч рублей.
— Я… М… Ва… Да! — упоминание ведомстве Ушакова выпучило глаза купца Третьякова ещё больше.
— А как ты купец третьей гильдии попал в начальники каравана?
— Я ва… Да.
— Да. Ладно. Сам виноват. Где деньги, Зин⁈ В смысле, из-за чего убыток случился? Тут у меня есть бумага, что прошлый караван, который возглавил купец Истопников хоть малую прибыль, но принёс, а караван купца Савватеева в 1707 году принёс прибыли на двести с гаком тысяч. Что пошло не так? Теперь рассказывай подробно.
— Две лодьи на Чусовой разбились о берег на стремнине, унесло чай водой и ткани хлопчатые.
— Это стоит тридцать тысяч рублей?
— Ещё у Верхнеудинска ночью на привале напали на нас разбойники, увели коней много и несколько тюков с рухлядью. Опять же в Кяхте украли три тюка с рухлядью и тюк китайки.
— Сто казаков? Сто!!!
— Так не своё… Ой, простите, Ваше высокопревосходительство.
— Да, нет. Это главное. Не свое. Ну и ты небось спутал свою шерсть с государственной.
— Не было в товарах шерсти.
— Плохо.
— Не я товары…
— Стоять. А смотри, Елисей Мартынович… М… Вот сниму я сейчас ограничения на торговлю с Китаем. Всем купцам разрешу свободно торговать, в том числе и пушниной. Объезжайте становища всяких чукчей и эвенков с тунгусами и везите пушнину в Китай. Только в Китай. В Верхотурье поймают если со шкурками, то весь товар конфискуют и дом, и жену с детьми в холопы продадим. А в Китай продавайте. Если с прибытком. Государству с пушнины десять процентов. И всё. Прибыль твоя налогом обкладываться не будет. И таможню в Верхотурье и Тобольске уберем, только досмотр товара.
— Как же так? — оказывается и больше можно выпучиться.
— Зачем нам те копейки. Они во вред торговле. Зато в ответ, так сказать, каждый купец обязан в Кяхте построить большой дом каменный и амбары. И в Тобольске. Кроме того, все купцы, что получат допуск к такой торговле, обязаны будут скинуться и построить в Кяхте школу для детей и школу, или училище, для толмачей, которые будут китайский язык изучать, чтобы толмачить при заключении сделок с китайцами. |