– Так вот, – прервал его Оливер, – я хочу сказать вам, что здесь хранятся мои сокровища, и я останусь возле них.

– А мой совет, – возразил Джонстон, – собрать все, что возможно, и отбыть отсюда. Ла‑Рок выстроен на утесе, с двух сторон он защищен скальными обрывами. С третьей стороны у него глубокий ров, двое ворот, два портикула, два подъемных моста. Даже если захватчики смогут прорваться во внешние ворота..

– Я знаю достоинства Ла‑Рока!

Джонстон умолк.

– И не желаю слушать ваши гнусные поучения!

– Как вам будет угодно, лорд Оливер. – И затем Джонстон добавил:

– Увы.

– Увы? Что «увы»?

– Мой лорд, – сказал Джонстон, – я не могу давать вам советы, если вы будете ставить мне ограничения.

– О чем вы говорите? Я не ставлю вам никаких ограничений, магистр. И говорю прямо, безо всяких задних мыслей.

– Сколько насчитывает ваш гарнизон в Ла‑Роке?

– Три сотни, – скорчив недовольную гримасу, ответил Оливер.

– Ну вот. Значит, ваши сокровища уже находятся в Ла‑Роке.

Лорд Оливер прищурился, но ничего не сказал. Он повернулся, обошел вокруг Джонстона, опять, прищурясь, посмотрел на него и наконец сказал:

– Вы хотите вынудить меня уйти туда, подогревая мои опасения.

– Нет.

– Вы хотите, чтобы я ушел в Ла‑Рок, поскольку знаете, что замок имеет уязвимое место. Вы – лазутчик Арно и готовите ему условия для нападения.

– Мой лорд, – Джонстон не собирался разубеждать его, – если Ла‑Рок слабее, как вы говорите, то почему вы поместили туда ваши сокровища?

Оливер снова хмыкнул, на сей раз с несчастным видом.

– Вы ловко играете словами.

– Мой лорд, из ваших собственных действий ясно, который из замков вы считаете лучшим.

– Согласен. Но, магистр, если я оправлюсь в Ла‑Рок, то и вы отправитесь вместе со мной. И если кто‑то другой обнаружит этот тайный ход прежде, чем вы сообщите мне о нем, я собственными глазами буду наблюдать за вашей кончиной – а она будет такой же, как конец Эдуарда. – Довольный своей шуткой, лорд залился смехом, который на сей раз больше походил на кудахтанье. – Но вы сочтете это проявлением милосердия.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, – сказал Джонстон.

– Да? Тогда вы, наверно, примете мои слова близко к сердцу.

* * *

Крис Хьюджес смотрел в окно.

В шестидесяти футах ниже раскинулся уже накрытый тенью замка внутренний двор. За освещенными окнами большого зала проплывали нарядно одетые мужчины и женщины. Оттуда доносились чуть слышные звуки музыки. От зрелища праздника, разворачивавшегося перед глазами, он почувствовал себя еще более заброшенным; на душе стало совсем погано. Они, все трое, должны вскоре погибнуть, и никакой возможности избежать этого у них не было.

Их заперли в маленькой комнатке, находившейся высоко в центральной башне замка, откуда открывался вид на крепостные стены и лежавший за ними город. Эта комната принадлежала женщине. У стены находились прялка и алтарь; они должны были говорить о благочестии обитательницы, но эти скромные символы полностью затмевались огромной кроватью с красными плюшевыми покрывалами с меховой оторочкой, занимавшей всю середину комнаты. Дверь в комнате была из толстых дубовых досок; когда пленников вводили внутрь, они успели заметить, что дверь запирается на новый массивный замок.