Клер, конечно же, поймала его взгляд.

– Почему вы так смотрите? – спросила она с неподдельным удивлением.

– Э‑э, моя леди…

– Сквайр, осуждение, написанное на вашем лице, совершенно несправедливо. Как смеете вы судить меня? Я слабая женщина, одна в чужой стране, где нет никого, кто мог бы защищать и сопровождать меня. И все же я должна добраться до Бордо, за восемьдесят лиг [39] отсюда, а оттуда попасть в Англию, чтобы получить под свою руку владения моего мужа. Это моя обязанность как вдовы, и сейчас, во время войны и хаоса, я буду без колебаний делать все, что потребуется, для того, чтобы достичь этой цели.

Крис подумал, что колебание было совершенно несвойственно этой женщине. Он был ошеломлен ее смелостью. А Марек смотрел на нее с неприкрытым восхищением.

– Молю вас, леди, простите его, – негромко сказал он, – поскольку он молод и порой не успевает вовремя задуматься.

– Обстоятельства изменились. Мне потребовалось заступничество, которое в состоянии предоставить только аббат. Я использую те меры убеждения, которые находятся в моей власти. – Говоря это, леди Клер прыгала на одной ноге, надевая шоссы. Натянув их на ноги, она расправила платье, а затем покрыла голову накидкой, изящным движением завязав ее под подбородком так, что открытым осталось только лицо.

И женщина, которая всего лишь несколько минут назад полуголой вбежала в комнату, уже оказалась похожей на монахиню. Ее манера держаться обрела скромность, голос стал тише и мягче.

– Теперь вам, по воле случая, стало известно то, что я не намеревалась открыть ни единому человеку. Я стала заложницей вашего милосердия и прошу у вас одного – молчания.

– Вы можете не опасаться нашей нескромности, – ответил Марек, – так как ваши дела не связаны с нашими.

– А я взамен обещаю вам свое молчание, – сказала Клер. – Ведь совершенно очевидно, что аббат не желает, чтобы Серволь узнал о вашем присутствии здесь. Мы все будем хранить наши тайны. Могу я получить в этом ваше слово?

– Безусловно, да, леди, – ответил Марек.

– Да, леди, – сказал Крис.

– Да, леди, – поддержала его Кейт.

Услышав ее голос, Клер нахмурилась. Пристально взглянув на Кейт, она подошла к ней поближе.

– Вы говорите правду?

– Да, леди, – повторила Кейт.

Клер провела рукой по телу девушки, нащупав груди под грубой тканью.

– Вы обрезали свои волосы, девица, – сказала она. – А вам известно, что женщина, выдающая себя за мужчину, подлежит смертной казни?

При этих словах она взглянула на Криса.

– Мы знаем об этом, – ответил Марек.

– Вы должны быть очень сильно преданы вашему магистру, чтобы отказаться от своего природного пола.

– Именно так и есть, моя леди.

– Тогда я буду всей душой молиться за то, чтобы вы уцелели.

Дверь открылась, и появившаяся жаба сделала знак рукой:

– Пойдемте, достойные гости. Моя леди, молю вас, останьтесь. Аббат вскоре вернется к прерванной исповеди. Ну, а вы, достойнейшие, идите со мной.

* * *

Оказавшись во внутреннем дворе, Крис наклонился к Мареку и прошептал:

– Андре, эта женщина – чистый яд.

Марек улыбнулся.

– Я согласен с тобой, что в ней есть нечто такое …

– Андре, говорю тебе, нельзя верить ни единому ее слову.

– Ты думаешь? А мне показалось, что она говорила с изумительной прямотой, – возразил Марек.