Крис уставился на него.

– Защита?

– Да. Ей нужен боец, защитник, она хочет чемпиона, – глубокомысленно произнес Марек.

– Защитник? О чем ты говоришь? У нас всего… Сколько времени осталось?

Марек взглянул на свой веревочный браслет.

– Одиннадцать часов десять минут.

– Ну вот. Так что ты там толкуешь насчет защитника?

– О, просто пришла одна мысль… – Марек положил руку Крису на плечо. – Но это неважно.

11:01:59

Они сидели в большом зале среди множества монахов за длинным столом. Перед ними стояла большая миска с мясным супом, от которого поднимался ароматный пар, а посреди стола было расставлено множество блюд с горами овощей, говядиной и жареными каплунами. Но никто не тянулся к ним, все головы были смиренно опущены, пока монахи пели «Отче наш»:

Pater noster qui est in coelis

Sanctivicetur nomen tuum

Adveniat regnum tuum

Fiat voluntas tua.

Кейт непрерывно украдкой посматривала на пищу. Каплуны были только что сняты с вертелов! Они были необыкновенно упитанными, желтоватый жир до сих пор продолжал стекать на блюда. Но тут она заметила, что ближайший к ней монах, видимо, озадачен ее молчанием. Судя по всему, она обязательно должна была знать это песнопение.

Марек, находившийся по другую сторону от нее, громко пел:

Panem nostrum quotidianum

Da nobie hodie

Et dimmitte nobis debita nostra…

Она не понимала латыни и не могла присоединиться к хору, поэтому сохраняла молчание вплоть до заключительного «Аминь».

Ей показалось, что все монахи при этом посмотрели на нее и закивали. Кейт вея напряглась, ей стало страшно, что они начнут заговаривать с нею, а она не сможет отвечать им. Что же делать?

Взглянув на Марека, она увидела, что тот совершенно спокоен. Еще бы, он‑то знает язык.

Монах, не сказав ни слова, передал ей блюдо с говядиной. Вообще, здесь никто не разговаривал. Блюда с едой передавали друг другу без просьб и благодарностей; единственным звуком в трапезной было лишь негромкое позвякивание ножей о тарелки. Они ели молча!

Кейт взяла блюдо, положила себе большой кусок, потом еще один, но тут поймала неодобрительный взгляд Марека и вручила блюдо ему.

В углу трапезного зала один из монахов начал читать что‑то по‑латыни. Кейт воспринимала этот текст как своеобразную музыку и ела под нее с жадностью. Она была так голодна! Она не могла припомнить, когда еще еда доставляла ей такое удовольствие. Она искоса взглянула на Марека. Тот ел с чуть заметной улыбкой на лице. Кейт попробовала суп: восхитительный – и спустя еще несколько секунд вновь посмотрела на Марека.

Он больше не улыбался.

* * *

Марек не сводил глаз с дверей. В этом длинном прямоугольном зале их было три одна справа от него, одна слева и одна прямо напротив них, посреди стены.

Несколько секунд назад он увидел группу солдат в зеленном с черным около правого входа. Они заглядывали внутрь, как будто их интересовало, что едят в монастыре, но оставались снаружи.

А теперь он увидел еще одну группу солдат: она собралась в центральном входе. Кейт подняла на Марека глаза, он склонился к ее уху и прошептал:

– Левая дверь.

Несколько монахов неодобрительно посмотрели на них. Кейт вновь взглянула на Марека и слегка кивнула, давая понять, что все поняла.

Куда могла вести левая дверь? Там не было никаких солдат, комната, куда вела эта дверь, была темна. Но, что бы там ни находилось, они были вынуждены идти на риск. Марек поймал взгляд Криса и слегка толкнул его – пора вставать.