– Я не думаю, что этого окажется достаточно.

– Виктор…

– При всем моем уважении к вам, мисс Крамер, должен заметить, что вы не желаете взглянуть в лицо фактам, – упрямо проговорил Баретто. – Вы уже потеряли двоих человек. Даже троих, если считать Трауба.

– Нет, Виктор. Мы не теряли никого.

– Совершенно точно вы потеряли Трауба.

– Мы не теряли доктора Трауба, – возразила она. – Трауб пошел на это сам, находясь в глубокой депрессии.

– Вы полагаете, что дело было в депрессии?

– Мы знаем это совершенно точно, Виктор. После смерти жены, он пребывал в чрезвычайно подавленном состоянии, подумывал о самоубийстве. Невзирая на то, что он перекрыл лимит перемещений, доктор пожелал отправиться туда еще раз, чтобы посмотреть, нельзя ли еще усовершенствовать технологию. Он считал, что знает, как переделать аппараты, чтобы уменьшить количество ошибок транскрипции Но, судя по всему, его идея оказалась неверной. Именно поэтому он закончил свою жизнь в аризонской пустыне. Лично я не думаю, что он вообще намеревался возвратиться. Я считаю, что это было самоубийством.

– И вы потеряли Роба, – буркнул Баретто. – Он‑то не совершал никакого проклятого самоубийства.

Крамер вздохнула. Роб Декард был одним из первых наблюдателей, отправленных в иную вселенную почти два года тому назад. И он был одним из первых людей, в организме которых обнаружились ошибки транскрипции.

– Это случилось на ранней стадии проекта, Виктор. Технология была еще слабо отработана. И вы прекрасно знаете, как все происходило. После нескольких переходов у Роба начали проявляться незначительные отклонения. Он настаивал на продолжении работы. Но мы не теряли его.

– Он вышел и больше не вернулся, – сказал Баретто. – Вот в чем суть.

– Роб точно знал, что делал.

– И теперь Профессор.

– Мы не потеряли Профессора, – возразила женщина. – Он все еще жив.

– Вы надеетесь на это. И все же вы не знаете, почему он не вернулся.

– Виктор…

– Я всего лишь хочу сказать, – продолжал Баретто, – что в данном случае оснащение не соответствует профилю миссии. Вы толкаете нас на ненужный риск.

– Вы можете остаться здесь, – вкрадчивым голосом заметила Крамер.

– Нет, черт возьми. Я этого не говорил.

– Вы не обязаны рисковать.

– Нет. Я отправляюсь.

– Что ж, тогда правила остаются теми же. Ни один продукт современной технологии не должен вноситься в мир. Понятно?

– Понятно.

– А ученые не должны знать ни об одном из случаев, которые мы только что обсуждали.

– Нет, нет, разрази меня гром. Я же профессионал.

– Вот и отлично, – одобрила подчиненного Крамер.

Она проводила его взглядом. Баретто был явно обижен, но тем не менее собирался совершить переход. Они всегда так поступали в конце концов. «И правило тоже было важным», – подумала она. Несмотря на то что Дониджер любил при случае произнести небольшую речь, в которой утверждалось, что историю изменить нельзя, доподлинно этого никто не знал – и не хотел рисковать проверкой этого на практике. Они не хотели доставлять в прошлое современное оружие и другие предметы, созданные развитой технологией, а также пластик.

И никогда не делали этого.

* * *

Стерн и его товарищи по экспедиции сидели в креслах с высокими спинками. На стенах помещения висели карты. Сьюзен Гомес, та самая женщина, которая недавно на их глазах совершила путешествие в аппарате, говорила в бодрой энергичной манере, которая, правда, казалась Стерну чересчур торопливой.