– Но почему все такое грязное? – угрюмо спросил Стерн, разглядывая камзол.

– Ну как же! Вы же не хотите там слишком бросаться в глаза окружающим?

* * *

Во время переодевания Стерн все время присматривался к своим спутникам.

– Ну и как же нужно…

– Хочешь узнать, как одевались в четырнадцатом столетии? – весело спросил Марек. – Все очень просто. – Марек уже успел скинуть с себя всю одежду, и стоял голый, отдыхая. Его кожу буквально распирали могучие мышцы.

Стерн, чувствуя себя крайне неловко, принялся стягивать брюки.

– Прежде всего, – объяснял Марек, – надевают трусы Они из очень хорошего полотна. Вообще, в то время ткали прекрасное льняное полотно. Чтобы трусы не падали, обвяжи пояс вокруг талии и пару раз оберни вокруг него верхнюю часть трусов. Получилось?

– Но пояс оказывается под одеждой?

– Совершенно верно. Чтобы не потерять штаны. Теперь надевай шоссы. – Марек принялся натягивать свои черные шерстяные колготки. Шоссы оказались зашитыми снизу, словно пижамка для младенца.

– Наверху пришиты шнуры, видишь?

– Я в них утону, – пожаловался Стерн, расправляя одеяние на коленях.

– Вот и отлично. Это не парадные шоссы, и поэтому они не обтягивают ноги. Теперь полотняную рубашку, шенс. Просто просунь в нее голову, и пусть рубашка висит свободно. Нет, нет, Дэвид. Разрез остается спереди.

Стерн воздел руки к небу и, путаясь в рукавах, принялся натягивать рубаху.

– И наконец, – провозгласил Марек, подняв за ворот последнюю деталь одежды, – то, что называли камзолом. На самом деле это блио. Нечто среднее между пиджаком и ветровкой. Его носят и в доме и на улице, снимая лишь в сильную жару. Вот, пощупай, там есть шнурки. Теперь пропусти их через разрезы в шенсе и подвяжи свои шоссы.

Сам Марек справился с этим за считанные секунды; могло показаться, что он носит такую одежду ежедневно на протяжении всей жизни «Крису потребовалось куда больше времени», – с удовлетворением отметил Стерн. А он сам тем временем пытался выгнуть туловище под противоестественным углом, чтобы завязать узлы сзади.

– Так ты считаешь, что это просто, – недовольно проворчал он.

– Ты в последнее время не обращал внимания на свою собственную одежду, – парировал Марек. – В среднем, житель развитой страны двадцатого столетия носит на себе от девяти до двенадцати предметов повседневной одежды. Ну а тут мы имеем только шесть.

Стерн натянул камзол, попытавшись расправить его вокруг талии так, чтобы одежда прикрыла бедра. При этом он каким‑то образом запутал нижнюю рубаху, и. в конечном счете Мареку пришлось помогать ему привести все в порядок и потуже подвязать шоссы.

Напоследок Марек натуго закрепил цепочку с кинжалом на талии Стерна и отступил на пару шагов, чтобы полюбоваться своим товарищем.

– Ну вот, – проронил он, удовлетворенно кивнув. – Как ты себя чувствуешь?

Стерн недовольно передернул плечами.

– Я похож на ощипанного живьем цыпленка.

– Привыкнешь, – рассмеялся Марек.

* * *

Кейт уже заканчивала одеваться, когда в ее раздевалку вошла Сьюзен Гомес, та самая молодая женщина, которая совсем недавно у нее на глазах проехалась в иную вселенную и вернулась оттуда. Гомес была одета в средневековое женское платье и парик. Второй парик она бросила Кейт. Та скорчила недовольную мину.

– Вам придется носить его, – сказала Гомес. – Короткие волосы у женщины означают, что она либо продажная, либо еретичка.