Граф, скрестив руки на груди, подошел ближе, его лицо стало жестким, как камень. И он сказал столь же жестко:

— Ваши слова, Леопольд, теперь могут стоить нам не только свободы, но и жизни. Если баронесса и князь объединят усилия, чтобы использовать эту информацию против нас, то мы окажемся в ловушке, из которой нет выхода. Вы понимаете, что на кону стоит не только наша судьба, но и судьба всей нашей тайной организации?

Виконт, ощутив тяжесть этих слов, опустил голову. Он вспомнил о своих амбициях, о том, как мечтал о власти и влиянии, сделавшись одним из Свидетелей, но теперь, после утраты собственного авторитета в глазах графа, эти мечты о величии казались ему такими далекими, как звезды на небесах.

— Что вы предлагаете? — спросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Граф обдумал ответ, его ум работал, как хорошо отлаженный механизм.

— Первое — это убедить князя в том, что баронесса ошибается. Мы должны продолжить убедительно создавать видимость, что заговор — это всего лишь глупые слухи, которые вы слышали от кого-то и озвучили по пьяному делу, выдав за свои мысли. Второе — нам нужно найти способ дискредитировать баронессу фон Шварценберг в глазах ее влиятельной родни. Например, я могу послать своих птичек, почтовых голубей, которые разнесут вести, что она — шлюха и отдалась русскому князю, у которого есть жена в России.

Леопольд, прищурившись, начал осознавать, что граф не просто зол, а предлагает хитрый план.

— Хм, неплохие мысли, — кивнул он.

Слушая графа, Леопольд почувствовал, как холодный пот выступает на лбу. Он вспомнил, как баронесса смотрела на него своими красивыми проницательными глазами, полными хитрости и коварства. Похоже, она была не просто восхитительной женщиной, а ловким игроком на этом опасном шахматном поле политических интриг, и теперь, когда она узнала о заговоре, не только сам виконт, но и граф могли стать ее жертвами, стоит ей только связаться с такими же монархистами, как она сама, слепо преданными императору Францу.

— Я… я поговорю с ней, снова попытаюсь убедить ее, что она ошиблась, что это всего лишь мои пьяные фантазии, — промямлил виконт.

Граф скептически усмехнулся, и его губы сжались в тонкую линию, когда он сказал:

— Вы действительно верите, что баронесса поверит вам после всего и оставит нас в покое? Она уже поняла, что может использовать эту информацию против вас. Что касается меня, то она пока не имеет никаких доказательств моего участия. Но, это лишь вопрос времени. К тому же, на ее стороне русский князь. И это усугубляет положение.

— Вопрос в том, до какой степени князь Андрей поверит ей. Он может и не поверить женщине, если мы попытаемся убедить его в обратном, — пробормотал виконт.

Граф резко обернулся, и в его глазах промелькнуло что-то зловещее. Он проговорил:

— Нам нужно подготовиться к худшему. Возможно, в пустые слова женщины князь и не поверит. Но, если только он получит доказательства о заговоре, то, боюсь, что он станет слишком опасным врагом. У него, как я слышал, есть связи в верхах русской армии и даже при дворе императора Александра.

Леопольд, понимая, что его легкомысленность привела к этой ситуации, и что Иржина фон Шварценберг, скорее всего, больше никогда не поверит ни единому его слову, как ее ни уговаривай, начал осознавать всю серьезность момента. Он поднял взгляд на графа, в глазах которого читалась решимость и холодная ярость.

— Что же нам делать? — спросил он.

Граф наклонился вперед, его лицо стало серьезным и сосредоточенным. Он проговорил:

— Нам нужно действовать быстро и тихо. Я лично попытаюсь поговорить с баронессой, чтобы выяснить, что именно она услышала, поскольку ни вы, ни Вильгельм, оба точно ничего не помните, что наболтали тогда по пьяному делу.