Аккуратно уперевшись ногами, медленно откатываю свой транспорт на метр назад. Если дойдёт до драки, лучше бы мне не оказываться зажатым взрывной волной с двух сторон. Кинетический щит моей лошадки примет основной удар на себя, а там рвану в сторону Глайдом и посмотрим, у кого руки шустрее, а глазомер точнее.

Моё перемещение не остаётся незамеченным наблюдателями. Те стискивают свои винтовки, будто это бёдра их подружек.

— Уезжаете? — орёт командир.

— И пропустить лягушачьи лапки? — насмешливо отзываюсь я. — Да ни за что.

— Что? Какие лапки?

— Ну как же, гостей положено угощать, а про лягушачьи лапки франков слышали все.

— Чёртов янки, — еле слышно бурчит себе под нос офицер.

Наконец, со скрипом снега под колёсами приезжает внедорожник, из которого выбирается четвёрка фигур. Важную шишку сопровождает аж три телохранителя. Прошагав к воротам, он откашливается и начинает зычно говорить.

— Меня зовут полковник Жан-Пьер Трембле. Вы, стало быть, тот самый Егерь, о котором докладывал генерал Данн. При всём уважении к Конраду, у нас закрытая территория. Мы никак не можем допустить вас внутрь. Безопасность гражданских лиц, находящихся под нашей охраной, превыше всего.

Как он гладко стелет. Будто речь идёт об обычных местных жителях, сбежавшихся с окрестных земель, а не о первом лице страны.

— Жан!..

— Жан-Пьер, — перебивает меня собеседник.

— Жан-Пьер, как я уже сказал безымянному капитану, меня ваши подопечные не интересуют. Мне нужно воспользоваться Телепортариумом, чтобы отправиться домой. Вот и весь сказ.

— Понимаю, но внутренние правила нарушать запрещено. Боюсь, мы ничем не можем вам помочь.

То, что меня не посылают на хер, а пытаются решить вопрос полюбовно явно заслуга присутствующей здесь Новы. Боятся вояки идти на открытый конфликт, вот и выбирают выражения.

Вместо того, чтобы бодаться с ним дальше или угрожать, решаю зайти иначе.

— Как давно вашим ребятам доводилось посещать Париж? Готов поспорить, полученные сведения сильно устарели, а дальше окраин им и вовсе не удавалось зайти. А если я скажу вам, что только вчера больше суток провёл там, был в самом сердце столицы, гулял под Эйфелевой башней и видел много чего интересного? Такая информация имеет для вас ценность?

Алый контур на другой стороне ворот задумчиво трёт подбородок.

— Вы вообще в курсе, что чуть Всплеск не проворонили? — продолжаю развивать успех. — Если бы я его не остановил, потеряли бы город целиком со всеми выжившими.

Полковник усиленно размышляет и окликает меня:

— Егерь?

— Да?

— Мы заключим договор через Сопряжение. Разовый доступ к Телепортариуму в обмен на предоставление информации и гарантии безопасности для всех обитателей нашей фактории.

— Мне это подходит, но гарантии будут зеркальными.

— Хорошо.

Пока полковник согласовывает нашу договорённость с кем-то из своего начальства, пока он составляет само соглашение, а я вычитываю и утверждаю его, успеваю задолбаться и в открывшиеся ворота заезжаю порядком озверевший.

Мой добрый «друг» Жан-Пьер оказывается курносым мужиком лет сорока с по-детски розовыми щёчками — так и тянет потрепать — и постоянно выпученными глазами.