— Какая интересная штука. — оценил я. — А главное — многофункциональная.

— Многофункциональная — точно. — отметила Чел. — А вот то, что это главное — вот это не совсем верно, стало быть.

— Ты о чем? — повернула к ней голову Ника.

— Самое главное в везиуме, оно же, стало быть, и самое интересное — это то, что этот минерал нигде и никогда не упоминался в истории до того момента, пока на планете не появились дарги и в людях впервые не проявился реадиз. — Чел пожала плечами. — Вот что самое интересное.

— О как, а я и не знала. — Ника безразлично пожала плечами. — Интересно, Прорыв когда-нибудь перестанет удивлять людей?

— Прорыв? — удивился я.

— Да, так называют тот момент, когда все началось. Дарги, реадиз, везиум. — Ника махнула рукой. — Все.

— Это случилось в один момент?

— Да кто ж знает. — как на идиота, посмотрела на меня Ника. — Или ты думаешь, когда первые дарги напали на первые попавшиеся на пути поселения людей и сравняли их с землей, там был кто-то, увлеченно конспектирующий все происходящее? Сведений о Мутных Веках крайне мало, и те порой друг другу противоречат. Главное, что люди все же научились пользоваться реадизом раньше, чем полностью вымерли.

— Может, это и была цель? — я повернул к Чел, которая, кажется, знала больше, чем Ника. — Ну, чтобы люди вымерли… Как думаешь?

— Звучит не очень умно. — призналась Чел с улыбкой. — Дарги же охотятся на людей. Стало быть, люди им нужны. Без людей дарги вымрут.

— И что, никаких идей насчет того как и почему эти твари вообще появились? — я развел руками в недоумении.

— Сотни идей! Сотни! Тысячи теорий, стало быть! — широколо улыбнулась Чел. — Но все при более или менее внимательном рассмотрении не выдердживают критики. Так, конспирология сплошная. Ты вполне можешь придумать свою теорию появления даргов и в абсолюте она не будет выглядеть более смехотворно, чем любая другая.

— Спасибо, не интересует. — признался я, поворачиваясь к Нике. — А вот кое-что другое очень даже интересует.

— М? — мурлыкнула Ника, положив руку мне на колено и слегка сжав когти.

— Ты сказала, что сигмы делают рабочим телом реадизайнера.

— Ага, и?

— А мне-то ее чем будут делать?

На следующий день в шесть утра мы уже стояли на другом конце Винозаводска, перед узеньким домиком в три этажа, зажатым между двумя другими домами повыше. Всего в один подъезд, всего в одну квартиру на этаж, этот невзрачный доходяга от мира зданий скрывал в своей середине то, что нам нужно. Мастерскую дяди Вани, занимающую собой целых две комнаты из трех.

Ника вчера так и не ответила мне на мой вопрос, безразлично пожав плечами и сказав, что понятия не имеет, что и как будет делать дядя Ваня. Сказала лишь, что он уже тридцать лет делает сигмы Кровавым, и он знает свое дело, а значит, что-то придумает. Как это ни странно, но за все эти годы дядя Ваня, не обладая даром реадиза, собрал о нем сведений больше, чем знал на данный момент я.

— В конце концов, Ратко же тоже как-то делают сигмы. — задумчиво сказала Ника, глядя на жилище сигмастера. — Самим пространством, ага?

— Это если они их делают.