Я учел, что стрелы из праны летали с какой-то невероятной скоростью, и едва-едва натянул лук, чтобы траектория была именно той, что мне нужна. Не уверен, что стрела пробила хотя бы пальто Чингиза. Но это и не было нужно. Главное, что стрела коснулась его. Главное, что заложенный в нее заряд достиг цели.

И Чингиз застыл недвижимой статуей, будто сам попал в собственную волну кристаллизации пространства. Он даже не попытался сдвинуть щит — просто не успел. Он до последнего был уверен, что я попытаюсь прострелить его защиту. Он даже не подозревал, что стрелы, столь презираемые всеми этими надутыми индюками, стрелы способны на такой вот фокус. Он даже не предполагал, что ему придется защищаться.

Как и Бернарда, Чингиза подвел собственный снобизм. Как и Бернард, Чингиз банально недооценил своего противника.

Не спеша и не таясь, я дошел до Чингиза. Я уже остановился рядом с ним, доставая из воздуха новую стрелу, а его зрачки только-только дрогнули, начиная смещаться вслед за мной. Пальцы рук медленно начали скрючиваться, словно он пытался уцепиться за воздух…

И тогда я вонзил стрелу ему в левую ключицу. Сверху вниз, по самое оперение, так, чтобы она достала до сердца и пробила его насквозь, как шампур — свиной окорок.

И тогда время для Чингиза вернулось в нормальный ход. Скрюченные пальцы, так ни за что и не зацепившись, беспомощно царапнули воздух, ноги реадизайнера подогнулись, а кристаллический щит осыпался тысячей осколков.

Стрела в моих пальцах будто завибрировала, когда прана стала покидать тело Чингиза. Я жадно втянул ее в себя, как уже делал это, но теперь этот процесс проходил намного проще и быстрее. Чужеродный дым больше не жег мои умозрительные легкие, не пытался пролезть не в то горло, не заставлял согнуться в приступе пранового кашля. Я вдыхал его, смешивал с тем, что наполняет меня, объединял их и буквально чувствовал, как становлюсь сильнее.

Если уж мне довелось убивать реадизайнеров, нет смысле разбазаривать такой ценный ресурс, как их прана. Тем более, если в противном случае она все равно рассеется в атмосфере.

Тем более, если это рассеивание будет значить, что к нам сбегутся все окружающие дарги.

Я не знаю, сколько я поглотил. Я почти захлебнулся от потока нахлынувшей праны, и позволил ей литься в себя как крепкому спиртному — не сопротивляясь и не пытаясь контролировать. Потому что так сделаешь только хуже.

Уже мертвое тело Чингиза попыталось упасть, но я помешал, поддержав его. Я не мог себе позволить сейчас менять положение тела — это могло слишком сильно помешать процессу поглощения. Я не знаю, откуда, но я это знал.

И вот наконец все кончилось. Тело Чингиза бессильно повисло на моих плечах, а я, пьяный от нахлынувшей новой силы, едва разлепил глаза, которые сам не помню когда успел зажмурить.

Я посмотрел на Нику.

Ника смотрела на меня, сведя ноги в коленях и прижав ладони к щекам. В ее красных глазах, обычно саркастически прищуренных, сейчас плескался кромешный ужас пополам с отвращением.

— Ты… — тихо прошептала Ника. — Ты… Поглотил… Поглотил его?!

Я кивнул.

Ника упала на колени и странно дернулась.

Потом отвернулась и ее стошнило.

Глава 16

Пока Ника судорожно выдавливала из себя недавний завтрак, я быстро оглядел горизонт, то ли ожидая увидеть несущихся на нас даргов, то ли боясь их увидеть — сам не понял.

Сколько праны я поглотил?

Почти всю. Ты сильно рисковал, кстати. Если бы твой собственный пранозапас был полон или хотя бы близок к полному, ты бы просто лопнул от переизбытка праны. В переносном смысле, конечно. Повезло, что ты был близок к границе истощения.

Почему сразу не предупредила?

А тебя бы это остановило?

Хм, твоя правда.