— Ладно. — я вернул взгляд к скелетам. — Перетекает прана, дальше что?

— И дальше… — непонятным тоном протянула Ника. — Эта прана на долгое время остается в этом месте. И образуется… Место силы.

— Серьезно? То есть, ваши клан-холлы стоят на тех местах, где когда-то умерли реадизайнеры?

— Не все так просто. — Ника присела рядом. — Есть места силы природные, есть места силы… Такие вот, условно рукотворные. Понятное дело, что последних не так уж и много, ведь никому неохота помирать, даже ради такой великой цели, как создание места силы.

— И что, их как-то можно отличить друг от друга?

— Абсолютно нет. — хмыкнула Ника. — Если только ты не найдешь каких-то доказательств тому, что место силы рукотворное, как здесь.

— То есть, теперь ты признаешь, что вся эта история с АГАТом — дело рук этого реадизайнера?

Ника косо посмотрела на меня, по взгляду я понял, что снова попал в самую точку. Как бы ей ни не хотелось это признавать, выбора не оставалось.

Так она и сказала:

— Верить в это у меня не получается. Но тут буквально все факты налицо. Я даже не знаю, возможно ли еще сделать эту ситуацию менее двусмысленной. Собственно, мы и оказались в этом месте лишь потому, что из-за смерти этого реадизайнера тут образовалось место силы, в которое притянуло оборванный портал Ратко. Если бы не это, нас бы хрен знает где выбросило.

— Нас и так выбросило хрен знает где. — вздохнул я, поднимаясь с корточек. — А теперь мы еще и потеряли кучу времени на то, чтобы исследовать эту самоходную братскую могилу, ничего при этом не выяснив.

— А вот это ты зря. — Ника поднялась тоже. — Мы выяснили очень много ничего, пусть оно и не укладывается пока что в нашу с тобой картину миру… Ну, в мою так точно. Но мы здесь оказались явно не зря, и у меня есть одна идея, как обратить всю эту ситуацию себе на пользу.

— Я весь внимание.

— Попробуем запустить АГАТ.

Сначала я решил, что Ника натурально сошла с ума. Правда уже через секунду вспомнил, что каждый раз, когда я так про нее думал, оказывалось, что она действительно имеет в виду то, что говорит.

И мало того — частенько ее идеи на проверку даже оказались весьма недурны.

— Завести… В смысле, мотор? — на всякий случай уточнил я.

Ника кивнула. Глаза ее в свете фонаря телефона маниакально блестели, зрачки слегка пульсировали.

Примерно так же они блестели и пульсировали, когда она крошила даргов, упоровшись везиумом. Она снова перешла в состояние, когда позволить ей попытаться осуществить задуманное проще, чем отговаривать.

Но я все же попробовал:

— Как ты себе это представляешь? Он же пять лет простоял наполовину в земле. Да у него банально все топливо испортилось.

— Не испортилось. — Ника помотала головой. — Когда АГАТ разрабатывали, я много о нем читала… Да все о нем читали, потому что все и везде о нем писали! У него вместо классического двигателя внутреннего сгорания установлен первый прототип ядерного двигателя, работающего на тории-232. Он устроен сложнее классического ядерного реактора, но зато и радиации излучает в несколько раз меньше, а торий — дешевое топливо с гигантским периодом полураспада и почти нулевым расходом. По подсчетам, на одном грамме тория на АГАТе можно было проехать вокруг света, или использовать его как автономный источник энергии для аванпоста на основе остановившегося АГАТа сроком не меньше чем на год. Так что об этом можешь не переживать — условные баки АГАТа полны под завязку и были бы полны, даже если бы он все эти пять лет работал на холостых оборотах… Чего он, собственно, делать не умеет, ведь он приводится в движение электромоторами, которые, в свою очередь, питает ториевый реактор, и…

— Стоп! — я поднял ладонь, прерывая поток информации.