Под окном стоял распахнутый настежь горизонтальный шкафчик, разделенный внутри на маленькие, пронумерованные от одного до двенадцати, секции. Что в них должно было быть, неизвестно, сейчас ячейки были пустыми. Я оглянулся посмотреть на аналогичный шкафик на другой стороне — он точно так же был пустым. Видимо, здесь предполагалось держать какие-то элементы гигиены для каждого солдата, или вроде того.

Правда остается вопрос, где ячейка для двадцать пятого бойца? Или это все же не для предметов личной гигиены, а для чего-то другого? Совершенно непонятно.

Пока я занимался обследованием шкафчиков, Ника обнюхивала гипотетические окна в поисках механизмов открытия. И нашла — как ни странно, в том самом шкафчике. Едва слышно загудели невидимые сервомоторы, и броневой лист, прикрывающий окно, пополз вверх. Не откидываясь, как навес, а просто поднимаясь параллельно окну. И, наверное, хорошо, что он открывался именно так, потому что если бы он откидывался, то открыть окно нам бы не удалось.

Скальная порода была прямо за окном. Не очень близко, но не больше, чем в двадцати сантиметрах — я буквально слышал, как поднимающийся броневой лист царапает по ней. Видимо, кроме внутреннего освещения при запуске двигателя включилось и какое-то внешнее, потому что скалу за окном было видно просто прекрасно. Само собой, никакого сквозняка с этой стороны быть не могло.

Поэтому не дожидаясь, когда он поднимется полностью, а, может, и застрянет где-то по пути, я отошел на другую сторону и нажал кнопку там. Броневой лист пополз вверх, открывая моему взору то, на что я втайне надеялся и что я ожидал увидеть.

С этой стороны скалы за окном не было. Вернее, она была, но далеко, метрах в трех, не меньше. Причем, насколько я смог увидеть, приникнув к окну и посмотрев налево и направо, так было не только здесь. Получается, за этим бортом АГАТа было что-то вроде крошечной пещерки, скорее даже полости, которая наверняка образовалась в процессе того, что тут творил мертвый Чемберс. Это, конечно, не объясняет, откуда тут сквозняк, но зато, возможно, дает возможность осмотреться более детально… Если, конечно, тут есть выход. В смысле, выход, кроме пресловутого люка на крыше. Конкретно из этого вагона.

Выход я нашел уже без помощи Ники — в самом дальнем отсюда конце вагона. Справедливо рассудив, что он будет располагаться примерно симметрично окнам, я нашел его именно там, где и планировал. К моему счастью, близость мятого третьего вагона никак не сказалась на механизмах второго, и дверь послушно отозвалась на нажатие кнопки, которая здесь никуда и не пряталась, и, зашипев, поползла вниз, на сей раз — уже откидываясь на манер трапа. Ожидая чего угодно, я не стал торопить события и выпрыгиваться из АГАТа, чтобы осмотреться, а вместо этого аккуратно высунул голову, придеживаясь рукой за ближайшую кровать, и повернул голову в сторону головы автопоезда.

Каверна и правда оказалась крошечной. В ту сторону она продолжалась буквально на три-четыре метра, после чего резко заканчивалась, и земля снова вплотную прижималась к борту АГАТа. Тогда я повернул голову в другую сторону, и внимательно осмотрел все там, не забыв посмотреть даже вверх.

А когда я посмотрел вниз, я понял, почему третий вагон перекосило под таким жутким и неправдоподобным, на грани возможного для этой конструкции, углом. Понял, откуда веяло сквозняком.

И мне сразу захотелось убраться отсюда как можно дальше.

Глава 21

Когда Чемберс умирал, одновременно продолжая мять и коверкать вокруг себя землю и камни, он вряд ли задумывался о том, чтобы оставить после себя что-то красивое и ровное. Наверняка все его мысли были о том, как бы поглубже закопать АГАТ, как бы побольше наделать каменных шипов, чтобы пронзить ими его борта. Наверное, он стягивал к себе весь материал, до которого мог дотянуться, не считаясь ни со структурой, ни с количеством, не обращая внимания, даже если где-то появились пустоты, а, скорее всего, даже не задумываясь об этом.