Совсем другое дело — оказаться в какой-то заднице после телепортации, которую явно кто-то саботировал.

И третье дело — оказаться в какой-то заднице после телепортации, которую саботировал тот, кто прямо сейчас находится рядом.

В то, что Амина не причастна к произошедшему, я не верил — не бывает таких совпадений.

Поэтому первым делом я попытался определить, с какой от меня стороны она находится — в окружении кромешной тьмы сделать это как-то, кроме как по звуку, было просто нереально.

Но в тот момент, когда Амина заговорила, я еще не был готов к такому повороту событий, и не отследил, откуда доносился ее голос. Поэтому я просто замер, чтобы не выдать свою позицию случайным шорохом, и ждал, когда она заговорит снова.

Вернее, надеялся, что она это сделает.

— Повтори, что ты сказал, урод! — прошипела Амина, и я наконец смог определить ее позицию — в стороне от меня, примерно там же, где она находилась до телепортации. — Кто тут сучка?

Раз она разговаривает и без опаски выдает свое местоположение, вероятность того, что она действительно причастна к произошедшему, резко уменьшается. Ей бы лежать молча и не палиться, ожидая, когда я выдам себя, чтобы ударить исподтишка, а она болтает, как с парнем на вечеринке.

— Хочешь сказать, это не ты натворила? — рискнул спросить я, готовый откатиться в сторону при любой вспышке праны с ее стороны.

— Что натворила?! Что именно я натворила? Что вообще произошло?! — гневно ответила Амина, и голос ее ну никак не походил на актерскую игру. — Черт, локоть содрала, твою мать!.. Эй, ты, как тебя там… Мы где вообще?!

— Понятия не имею. — уже не скрываясь, ответил я, на ощупь поднимаясь в полный рост. — Думал, ты мне объяснишь.

— А я откуда знаю? Я попыталась телепортироваться, и вот…

— Как и я. — задумчиво ответил я, выуживая из кармана телефон. — Погоди, сейчас подсвечу.

Я включил фонарик на телефоне и на всякий случай поднял его на вытянутой максимально в сторону руке — на случай, если Амина все же ударит реадизом на свет. Пусть уж лучше пострадает рука, чем весь я.

Но атаки не последовало. Выждав несколько секунд в режиме готовности и держа некоторое количество праны практически на кончиках пальцев свободной руки, я наконец расслабился и повел лучом света в сторону, осматриваясь.

Ненавижу пещеры.

За последние две недели я оказывался в них больше раз, чем за всю предыдущую жизнь. И каждый раз ничего хорошего это не сулило.

А ведь сейчас мы были именно в пещере. В настоящей каменной пещере, не вырытой наспех сошедшим с ума реадизайнером, где осыпавшийся грунт соседствовал с выкорчеванными со своих мест острыми камнями, а природной. Вокруг был сплошной камень, местами наросший сам на себя в виде сталактитов и сталагмитов — каменный сводчатый потолок, каменные стены, каменный пол. Где-то десятилетия работы текущей воды, несущей с собой растворенные минералы, образовали сталактиты и сталагмиты, местами сросшиеся воедино в неровные колонны, не помню как называются. Где-то по стенам ручейки воды до сих пор тихонечко текли и мне повезло, что я не упал в лужу под одним из них — в пещере было прохладно, а мокрая одежда вытянула бы из меня тепло вовсе моментально.

Амина обнаружилась возле одной из таких луж, но ее тоже уберегло от участи намокнуть. Девушка сидела и досадливо осматривала разбитый и кровоточащий правый локоть. На меня она не обращала никакого внимания, и уж тем более не предпринимала никаких попыток атаковать.

— Болит? — спросил я, пока не приближаясь.

— Ага. — сумрачно ответила Амина и выплюнула изо рта пустую палочку от леденца.