Я перевел взгляд на стрелы и украдкой погладил их гладкие черные древки и упругие пушистые натуральные перья.

Правда теперь я и сам могу себя защитить… И уверен, на мои методы у Ратко не найдется чем ответить! Как минимум потому, что ни с чем подобным ранее они не сталкивались!

Спустя десять минут водитель запарковался возле большого красного здания, фронтон которого подпирали толстые фигурные колонны. К крыльцу вела широкая лестница в полтора десятка ступенек, на которых тут и там сидели молодые ребята и девчонки примерно моего возраста. Где-то они кучковались небольшими группами и оживленно галдели, обсуждая поступление. Где-то наоборот – сидели мрачнее тучи, видимо, мандражируя перед поступлением. А где-то – снисходительно усмехались, глядя и на первых, и на вторых. Эти, надо думать, и не сомневались в своем успехе.

А я? Я сомневаюсь? Ведь, по сути, я даже не являюсь тем, кто сейчас будет пытаться поступить в академию реадиза. Я – лишь паразит в его теле.

Я прислушался к себе.

Я понял, что волнуюсь.

Я уже забыл, когда в последний раз волновался. Но сейчас – волновался.

Да к черту! Что может пойти не так?! Все эти дни меня только и убеждали, что у меня нет иного пути, кроме как поступить! Даже Оро Висла в этом уверен, а он не создает впечатление человека, который бросает слова на ветер! Так почему что-то должно пойти не по плану?! Оружие им не нравится?! То, что лук со мной, не нравится?! Так они его и не увидят! Так что к черту этот мандраж, к черту всю эту комиссию, и Ратко, если они сейчас за мной следят, тоже к черту!

Я толкнул дверь машины, повесил сумку с луком на плечо и уверенно пошел вверх по ступенькам.

Глава 24

Комиссия

Поднимаясь по ступенькам из мрамора, отполированного сотнями подошв многих поколений абитуриентов, я невольно выцеплял из окружения куски разговоров окружающих меня парней и девушек. Да что там невольно – я весьма даже активно подслушивал, о чем они говорят, ведь никакого другого способа получить хоть какую-то информацию о том, что меня ждет, не было. Чел, идущая ступенькой ниже, к счастью, в кои-то веки замолчала и не мешала мне.

Только проку от этого было чуть. Потому что абитуриенты разговаривали на какие-то плохо понятные мне темы, употребляя при этом плохо понятные слова, из-за чего и так оборванные куски фраз становились вовсе непонятыми.

– …а он берет и спрашивает у меня: в какой линии используется техника «Изумрудное перо»?

– …и тогда он тыкает в меня пальцем и говорит: «Феанор!» Серьезно, у него хватило наглости!..

– …не верил, что я управляю рабочим телом, а не просто проецирую прану! Не верил, что моим наставником был сам Крис Авелон!..

Отовсюду звучали какие-то имена, названия и наименования, которые ни о чем мне не говорили. А вот ребятам, похоже, говорили. Они привычно оперировали всеми этими терминами, что ясно давало понять: вот они какие, настоящие будущие реадизайнеры. Те, кого с детства тренировали и готовили, даже несмотря на то, что ритуал инициации проводится лишь в восемнадцать лет. Эти ребята заранее готовились управлять своим даром, которого у них просто не могло не быть при их-то родословной. Тренировались вхолостую, так сказать, чтобы потом сразу же переложить свою теорию на практику. Да, у них гигантская фора передо мной. Просто потому, что им повезло родиться в кланах.

В своих группах-кучках они даже одеты были в едином стиле, в единой цветовой гамме, сразу разграничивая своих и чужих. Когда из дверей здания выходил кто-то новенький, группа в таких же, как у него, цветах, начинала приветственно ему махать, кричать и вообще всячески обращать на себя внимание. А когда он замечал их и подходил, принимались выспрашивать, как прошло тестирование.

Что характерно, я не услышал ни одного вопроса, прошел ли тот ли иной абитуриент.