Настала моя очередь.

Я обернулся на Чел, она ободряюще улыбнулась мне, и я толкнул дверь кабинета и вошел внутрь, придерживая на боку сумку с луком, чтобы не застрял в двери.

Я оказался в большом круглом зале с потолком в форме купола, в самой верхушке которого располагалось круглое окно. Свет из него падал на небольшую круглую площадку на полу, на которую вели четыре кольца низких ступенек. Световой столб был будто бы заперт внутри кольца из семи тонких колонн, которые подпирали потолок, и из-за этой игры света и тени между колоннами царила густая тьма. Я мог понять, что там стоят столы, за которыми сидят люди, но не мог даже определить их возраст, не говоря уже о внешности. Сделано это было специально для того, чтобы скрыть личность экзаменаторов, или я нагнетаю – сейчас уже не найти ответа. Надо будет поинтересоваться у знающих уже после всего действа.

– Здравствуйте, молодой человек, – раздался надтреснутый голос не пойми с какой стороны: акустика в зале тоже вела себя как хотела. – Не стойте на пороге, проходите в круг, что же вы.

Ах, вон оно что. Эта площадка с падающим на нее светом – подиум, чтобы на меня было удобнее любоваться. Не люблю быть на свету, но, раз выбора нет, придется подчиниться.

Я зашагал к площадке, придерживая на плече сумку с луком.

– Сумочку оставьте, пожалуйста, за пределами круга, – снова раздался тот же голос снова не пойми откуда. – Она вам не понадобится.

Я усмехнулся, но ремень сумки спустил с плеча и положил ее на пол. Вряд ли кто-то из сыновей Ратко решится нападать на меня прямо здесь и прямо сейчас: это же, считай, сотни человек сделать свидетелями. Как потом они будут выкручиваться? Одно дело – убить меня в ресторане, с этого можно соскочить с помощью сотни разных способов, даже банально заявив, что перепутал меня со своим недругом, и совсем другое – в приемной комиссии академии реадиза, где все прекрасно знают, что за люди здесь собрались и зачем они здесь собрались. Пытаться убить меня здесь – это все равно что влезть в курятник и начать душить кур… В тот момент, когда хозяин их там кормит.

Так что лук мне действительно тут не понадобится. А вот что понадобится… Даже и не знаю. Спросил бы у богини, но она что-то пропала в последнее время. То ли решила, что я уже достаточно взрослый мальчик для того, чтобы жить своим умом, то ли ее многозадачность вовсе не такая многозадачная, как она пыталась меня убедить.

– Ну что же вы, молодой человек? – заговорил уже кто-то другой, женщина, и тоже немолодая, судя по голосу. – Не заставляйте нас и других абитуриентов ждать.

Я взошел по ступенькам и встал в центре падающего с потолка столба света. Отсюда разглядеть собеседников было еще проблематичнее, и я различал только смазанные силуэты, а вот я у них был как на ладони. Очень мерзкое ощущение. Не удивлюсь, если здесь все спроектировано так, чтобы абитуриент чувствовал себя максимально обнаженным и открытым перед этими людьми. Чтобы выдавал свои истинные намерения и свой обман, если он есть.

– Имя?

– Серж Колесников, – твердо и четко, как только мог, ответил я. – Я…

– Достаточно имени, – прервала меня все та же женщина, и члены приемной комиссии принялись полушепотом переговариваться, словно мое имя о чем-то им говорило.

Но шептались они недолго – прошло буквально несколько секунд, и женщина заговорила снова:

– Скажите, Серж, как давно вы прошли ритуал инициации?

– Два… Нет, три… Два или три дня назад, – ответил я, понимая, что не могу ответить точно, настолько насыщенными были эти дни.

– То есть вы даже не можете назвать точной даты… – усмехнулась дама.