Поддень. Смуглая сиделка-филиппинка катит мисс Элейн Бриллстейн в кресле к фургону. Сиделка щебечет, старуха щурится от солнца и кутает колени пушистым белым свитером.

«Извините, леди». – «Кто это?» – спрашивает мисс Бриллстейн, щурясь еще сильнее. «Извините, похоже, вам нужна помощь?» – «О, благодарю вас, – говорит мисс Бриллстейн, – большое спасибо, вы очень любезны». – «Я открою дверь». – «Вы не подержите мой свитер?» – «Конечно, конечно». – «Какой милый молодой человек!..»

Как только мисс Бриллстейн оказалась в фургоне, а сиделка, высунувшись наполовину, отстегнула ее страховочный ремень, Дэррелл Грант подхватил кресло и пустился наутек. Но через два квартала этой гонки из рычага тормоза вывалился болт, и Дэррелл полетел кувырком. Это случилось посреди школьной зоны, а на дороге, у тротуара, была припаркована полицейская машина... Дэррелл не сразу поверил, что ему так не повезло.

И вот теперь рыжий амбал с синими кобрами, обвившимися вокруг обеих рук, говорил ему:

– Тот коп сказал – у этой старухи полиомиелит.

В глаза Дэрреллу словно кто сыпанул песка – так их жгло и щипало, и страшно хотелось спать.

– Я думал, полиомиелит уже уничтожили, – проворчал он.

Рыжий придвинулся ближе.

– У моей тети полиомиелит.

– Да что ты говоришь! Ее зовут, случайно, не мисс Бриллстейн?

– Нет.

– Тогда топай, занимайся своими делами. – Без своих таблеток Дэррелл обычно бывал зол на весь свет.

– А ты, наверное, неплохо выглядел бы в инвалидной каталке, пари держу, – заметил рыжий.

– А ты – еще лучше, – отрезал Дэррелл. – Катись, хрен моржовый, а то скоро туда и угодишь.

Позже, придя в себя в больнице и увидев, что никто не позаботился приковать его к кровати, Дэррелл Грант поздравил сам себя с таким простым и блестящим планом.

В Южной Флориде исчезновение адвоката редко становилось сенсацией, занимающей первые полосы газет. Это случалось довольно часто, и, как правило, вместе с адвокатом исчезали деньги кого-либо из его клиентов. В разговоре с Беверли представитель флоридской коллегии адвокатов использовал термин «незаконное присвоение».

– Сколько там было? – спросила Беверли.

– Почти восемьдесят пять тысяч долларов.

– Нет, – вздохнула Беверли. – Я не могу поверить.

– А что же тогда, по-вашему, случилось? Где он?

– Может быть, его похитили. – И Беверли рассказала, что однажды ночью в офисе Мордекая побывали грабители – даже «Ролодекс» унесли! Человек из коллегии адвокатов спросил, информировала ли она полицию. Беверли созналась, что нет.

– Потому что вы боялись, что во всем этом может оказаться замешан сам Мордекай, – сказал человек из коллегии адвокатов.

– Я надеялась, что он сам вскоре появится. Но...

Человек из коллегии адвокатов, казалось, сочувствовал ей, но остался при своем убеждении.

– Все деньги со счета компании были по его прямому указанию сняты и переведены за границу три дня назад, – сообщил он.

– Да, я знаю, – убитым голосом произнесла Беверли. – Из банка звонили.

Человек из коллегии адвокатов сидел за столом Мордекая; перед ним лежал открытый портфель. Контора была закрыта – временно, если верить объявлению, вывешенному на двери. Беверли пребывала в самом мрачном настроении и даже не отвечала на звонки, предоставив делать это автоответчику.