– В общем, прощайтесь со своей лицензией, – проговорил Шэд.

Мистер Орли напрягся, предчувствуя недоброе.

– Но этот парень вцепился в меня мертвой хваткой.

– Тогда сами идите и ложитесь под него, – отрезал Шэд.

– Погоди, не дергайся. – Пораженный мистер Орли нервно похлопал Шэда по плечу. – Я вот что хочу сказать, вот что я думаю. В старые добрые времена нам было наплевать на все это с высокой колокольни. Если у тебя стрип-заведение – значит, тут все: и крутые ребята, и шлюхи, и прочее, и все было просто, вроде как само собой. А теперь погляди-ка: на каждом столике разные там биперы, телефоны с антеннами, на стоянке машины одна шикарнее другой, и все оборудованы черт-те чем, а я, черт побери, не могу спокойно спать по ночам. С этими богачами и шишками одни проблемы.

– И с политиками, – добавил Шэд. Его желание немедленно свернуть шею мистеру Орли немного поостыло.

– Со всякой шушерой иметь дело куда легче, – продолжал мистер Орли. – Богом клянусь, Шэд, по мне лучше полный зал такой публики, чем один-единственный дерьмовый конгрессмен. Помнишь, какие потасовки у нас бывали? И мы сами с ними разбирались, и все было в порядке. Черт возьми, по мне так лучше бы каждый вечер кто-нибудь пырял кого-нибудь ножом, чем такое. Подумай только: какой-то там тип, которого я и в глаза не видел, мотает мне нервы насчет лицензии...

Через пять минут Урбана Спрол должна была проводить сеанс рестлинга в бассейне с вареной лапшой, и Шэд собирался пойти туда присмотреть за порядком. Он встал.

– Ладно. Что сделано, то сделано Мы это уладим.

– Каким образом?

– Не берите в голову, мистер Орли. Сделаем.

Они вместе прошли в большой зал. Там громыхал, отдаваясь от стен, рэп. На сцене Лорелея с вымученной улыбкой пыталась справиться со своим новым партнером – боа-констриктором, который обвился всем телом вокруг ее правой ноги. Даже самые пьяные из посетителей уже поняли, что это не входит в программу представления.

Приставив ладонь рупором к уху Шэда, мистер Орли прокричал:

– Пожалуй, мне придется написать на двери: политикам вход воспрещен! Бандиты с большой дороги, извращенцы – добро пожаловать, но политики – чтобы ни ногой!

Шэд изобразил на лице улыбку. Он чувствовал, что раздражение его растет с каждой минутой.

– Кто угодно – любая шушера, любые подонки – пусть заходят, когда захотят, – продолжал излияния мистер Орли, – но чтобы больше никаких конгрессменов...

Лорелея кое-как закончила свой номер и, ковыляя вышла из круга света. Едва оказавшись за кулисами, она закричала:

– У меня вся нога посинела!

«Пора сматываться отсюда, – сказал себе Шэд. – Пока я не убил кого-нибудь или не разнес все здесь к чертовой матери».

Малколъм Дж. Молдовски понимал, что вышибала стрип-заведения, да еще и с уголовным прошлым, вряд ли станет шантажировать члена конгресса Соединенных Штатов. Молодой брокер, Пол Гьюбер, представлял гораздо большую опасность, но он вдруг куда-то исчез из города. Но на фотографии, сделанной во время того злосчастного мальчишника, фигурировало еще одно лицо – танцовщица-стриптизерша. И именно это лицо больше всего беспокоило Молди.

Пожелай Эрин Грант испортить и без того дышавшую на ладан репутацию Дэвида Лейна Дилбека, она могла сделать это, что называется, одной левой. Потому-то Молдовски и постарался организовать их встречу.

Все утро четвертого октября он провел за разработкой дальнейшей стратегии поведения. Он не нуждался в чужих советах и не искал их. В никем не нарушаемой тишине квартиры ему лучше думалось, и ничье присутствие не отвлекало его внимание от того, о чем он размышлял.